Ветер

Он почесал седые волосы и задумался на пару минут. Чего думать-то? Скажи «да» или «нет» — всего и делов. Нет, задумался. Теперь, студент, жди.

Заклинание Иголка в стогу было слабым. Оно не могло призвать мага, который поставил магическую защиту. Но вдруг Игорь в порыве ненависти не защитился? Впрочем, почему бы не рискнуть? Ведь может повести. Проблема была не в этом.

— Через него людей не ищут, — сказал домовой.

— Подумаешь, — отмахнулся я, — не облезет, ну обдерет немного. Но это ничего. Выживет, проблема не в этом.

— А в чем? — не понял он.

— Это ведь локальное заклинание, — напомнил я. Локальные заклинания — вообще дрянь несусветная, ведь действуют они только в определенном месте. — Мне придется прочесть слова Иголки на улице, откуда он переместился. Но ведь это улица. Опять ждать ночи? Это глупо. В следующий раз Кришна может накачать Игоря куда большей силой, и, если он ударит, неожиданно появившись из темноты, я могу не справиться. Но и днем на улице…— я почесал затылок — типичный жест балбеса.

— Поставь щит невидимости, — посоветовал домовой.

— Не удержу, — возразил я. — На Иглу уйдет больше энергии, чем обычно. Думаю, следует соединить в ней несколько других. А лучше — десяток заклинаний вызова. Так что в самый ответственный момент щит может испариться…

Тут я замолчал посреди фразы, заметив, что Емельяныч ухмыляется, вместо того, чтобы посочувствовать.

— Я сказал что-то веселое? — желчно поинтересовался я. Эта безысходность меня уже достала, а тут еще веселые домовые…

— Дурак, — снисходительно сказал Емельяныч, и весь мой запал мигом испарился, хотя новой истины он мне открыл, можно подумать, я о себе чего-то не знаю… А он тем временем продолжил: — Дурак ты, каких свет не видывал.

«Я действительно дурак…» — я стукнул себя по лбу.

— Да ладно ты, — успокоил меня Иосиф Емельянович, — привык ты на себя полагаться. Но ученики не только затем, чтобы нервы выматывать и дома поджигать, они могут еще и приносить пользу.

Я улыбнулся наивным рассуждениям домового. Или это я наивен, а он излагает по-настоящему серьезные вещи — аксиомы, спорить с которыми бессмысленно.

— Ты прав, — признал я.

Он расплылся в довольной улыбке.

— Учись, студент.

И я ушел искать Стаса, чтобы выложить ему свой план и немедленно приступить к его осуществлению. Было четыре часа дня, а до темноты тянуть было нельзя.

Стас обнаружился в большой комнате.