Ветер

Вот почему у Захара был такой голос…

— Он пропал вчера, — все тем же мертвым голосом сообщил мне Захар. — Мы нашли его слишком поздно.

Я не нашелся, что ему ответить. Не знал, что со мной, я будто только что потерял кого-то такого родного и близкого. Я никогда не любил его, никогда не принимал всерьез, вечно отказывался подчиняться, даже угрожал…

А теперь его нет.

Не то что Красов был мне близок, просто он был частью моей жизни, тем, кого я видел и выслушивал ежедневно на протяжении пяти лет.

Мерзко, как же мерзко было на душе. Отвратительно!

Глаза мертвеца были все еще открыты, а на лице осталось выражение… нет, не страха — изумления. Наверное, перед смертью, он тоже задавал себе вопрос, ради чего потратил жизнь на магические правила, а не на личное счастье…

Эти глаза… Почему они до сих пор не закрыли их? Могли бы отдать дань уважения покойному.

Я сделал шаг и провел рукой по мертвому холодному лицу. Веки опустились.

***

Я уже капитально обмозолил журналистам глаза, потому как второй час не уходил с балкона. Пачка сигарет кончалась, а мне было все так же скверно. Что же эта проклятая магия дает, кроме смерти? Власть? Да какая, к черту, власть! Иллюзию власти и смерть — вот то, что получает каждый маг.

Лена вернулась с работы, а я все еще торчал на балконе. Стас был дома, но он что-то сегодня не горел желанием испытывать мои нервы.

Вскоре Лена вышла на балкон.

— Может, хватит?

Я не ответил. Слова были не нужны, она и так меня прекрасно понимала, поэтому больше ничего не сказала, а просто пристроилась рядом, как и я, опершись о балконные перила.

— Знаешь, что самое скверное во всей этой истории? — сказал я.

— А ты?

— Нет. Но его смерть меня пошатнула.

— А Игорь? Они попробовали через него выйти на Кришну?

— Как же! — это вообще было самым диким и глупым, то, что побудило меня хлопнуть дверью и покинуть общество Стихий, Акварели и Захара с Сыриным, причем меня явно не отпускали.