Ветер

— Нет, — строго сказал я ему, — сегодня больше никакой магии. И ветра. Ты уж прости, но не отвлекай меня, когда будем у бабушки.

«Я — это ты… Твое желание — главное…»

И он замолк. Гляди ж, какой послушный стал. Он — это я, как же. Если бы я был таким же сговорчивым хоть изредка…

Из микроавтобуса, припаркованного у подъезда, тут же выпорхнул оператор с камерой и журналистка, кстати, та самая, которая, тогда делала репортаж о пожаре. Интересно, она тоже тут всю ночь просидела? До чего же доводит жажда сенсации! Хотя вид у нее вполне цветущий и свежий, значит, навряд ли она провела ночь под моими окнами.

— Снимай! Снимай! — замахала она руками оператору, а сама бросилась ко мне. — Можно вас на минуточку?

— Нет, — я попробовал ее обойти, но она стояла как стена.

— Одну минуту. Мне много не надо. Вас считают волшебником, вы отрицаете или признаете это?

Меня так и подмывало ответить: «Признаю» — и поломать ветром ее камеру, но… Нет, сегодня я решил поступать как все люди.

Итак, я ответил так любезно, насколько только был способен:

— Естественно, отрицаю. А как врач настоятельно советую вам обратить внимание на психическое состояние Бушковой Клавдии Андреевны, которая распускает обо мне грязные слухи, вместо того чтобы тратить силы на семью.

Она хотела сказать еще что-то, но я обогнул ее с наглостью бронетранспортера и запрыгнул в подъехавший автобус.

Эх, давненько я не пользовался общественным транспортом, и не могу сказать, что соскучился.

Нечего сказать, перемещаться гораздо быстрее и удобнее. Конечно, поездка в автобусе полна некоего романтизма, но тогда, когда у тебя все в жизни просто и замечательно, а когда голова пухнет от проблем, решение которых тебе непостижимо, поездка на автобусе — просто мучение и бездарная трата времени.

Вот я и решил это самое время не терять. Боли было много, болело у кого что, была даже парочка смертельно больных. Я намеренно прошел в конец салона, задевая всех подряд, попутно исцеляя.

Что-то совсем я стал этим редко заниматься, как перестал ходить на работу, так и позабыл обо всем, кроме магов и обучения Стаса. Ну ничего, если все-таки всем назло я доживу до июня, в чем Акварель категорически не уверена, то обязательно вернусь в больницу. Там я все-таки, к величайшему сожалению, незаменим.

Сорок минут до центра города показались мне вечностью. Я успел столько всего передумать, что рехнуться впору.