Ветер

Вот тогда кусочки сложились воедино, и я поняла: Денис — маг (колдун, называйте, как хотите). Я сразу же сказала, что мой долг сообщить об этом всем. Тогда Ветров стал угрожать мне, что превратит в лягушку, я испугалась и попыталась сбежать, а он погнался за мной…»

Больше госпожа Бушкова ничего не смогла нам рассказать, потому как начинала плакать от ужаса при одном упоминании о случившемся.

С одной стороны, не верится в слова Клавдии Андреевны. Но, с другой стороны, слишком уж много странностей замечено за Денисом Ветровым.

Еще минуту после того, как закончил читать, я не мог найти слов и поймать в голове ни одну из бешено мечущихся мыслей. И я еще хотел стать журналистом! Я бы тоже писал вот такую дрянь, основанную только на слухах? Нет уж, «желтая» пресса точно не для меня.

Красов ждал, когда же мое возмущение достигнет апогея.

Дождался. Я взорвался.

— Не было никакой лягушки! Она и так жаба, зачем еще в кого-то превращать!

— А я говорил, не надо было исцелять старуху, — напомнил Красов.

— Да она-то тут при чем, если у нее не ребенок, а монстр вырос?!

— Благие намерения, — протянул мой «начальник».

— А я не могу смотреть, как умирают люди, в то время как я могу им помочь! Неужели вы не понимаете?

Красов посмотрел на меня внимательно-внимательно.

— А ты не боишься, что однажды эти самые люди будут смотреть, как умираешь ты, но пальцем о палец не ударят, чтобы тебе помочь?

По словам Акварели, жить мне оставалось совсем немного.

— Это будет испытание для их совести, — ответил я. — Правда, сомневаюсь, что у людей типа Бушковой есть совесть.

— А у Стаса?

— У Стаса она есть, — твердо заверил я.

— Ты уверен, что справишься с ним, сумеешь его обучить?

Я саркастически улыбнулся, хотя мне было ой как не до смеха.

— Не вы ли сбагрили его мне только затем, чтобы меня отвлечь? — напомнил я.

— Не только, — пространно ответил собеседник.

— В любом случае, — заверил я, — еще до июня Стас научится всему.

— Почему до июня? — не понял он.

Но я не собирался откровенничать.

— Потому что я боюсь витражей, — ответил я, всем своим видом демонстрируя, что не намерен объяснять смысл своих слов.

Больше Красов меня не держал, и я направился к двери.