Ветер

«В любом… Ты не понимаешь…»

— А кто же тогда понимает? — ехидно поинтересовался я. А то Водуница у него не понимает, я не понимаю…

«Егор понимал…»

— Так дед тоже мог слышать тебя? — обрадовался я.

«Нет…Он просто понимал…»

— Он тоже видел сон про витражи?

Но он мне не ответил.

Мне показалось, что меня и те витражи разделяет всего ничего.

Я сгоряча пнул ногой корягу, принесенную сюда волной. Она перевернулась на другой бок, бок, на котором чья-то рука и нож вырезали незатейливую надпись на латинском: «Memento mori».

Мне стало жутко. Чего уж тут помнить о смерти, если о ней не дают забыть. А слова Акварели, что я не доживу до июня, вообще не выходили у меня из головы. А ведь в тот день уже было одиннадцатое мая.

Я решил посетить еще одно место, кроме того, оно было совсем близко, и до него можно было добраться, не перемещаясь. Захар учил, что перемещаться нужно как можно меньше, чтобы экономить энергию, я же не делал этого из простого упрямства.

«Куда мы идем?..» — поинтересовался ветер.

— Это я иду.

«Я — это ты…»

— Нет, — я остановился, — слушай, давай расставим точки над «i». Так не пойдет, я — это я, а ты — это ты. Чувствуешь разницу?

«Нет…»

— Отлично! — вспыхнул я.

«Да… Хорошо…»

Вот вредина-то! Он так меня точно с ума сведет. Я, конечно, человек общительный, но, когда с тобой говорят без остановки двадцать четыре часа в сутки, это здорово раздражает.

— Ветер, давай договоримся, — предложил я.

«Давай…» — охотно согласился он.

— Ты молчишь, когда я не спрашиваю твоего мнения, или говоришь то, что действительно важно.

«Мне не нравится эта идея…» — он плеснул мне песком и мелкой пылью в лицо, выражая возмущение.

— Зато мне нравится, — отрезал я.

«Ты не понимаешь…» — в который раз уже повторил ветер и вроде бы затих.

Я вздохнул с облегчением. Хватит с меня этих разговорчивых, вечно болтающего ветра мне не вынести.

Я поднялся по каменной насыпи и перешел железнодорожные пути. Почему магия привнесла такие изменения в мою жизнь? Почему я уже целых пять лет не могу с ними справиться? Наверное, я просто очень слабый человек, тюфяк, короче говоря, и все вертят мной, кто как хочет.

Только один человек никогда не использовал меня и не пытался заставить делать то, что мне не по душе, только один всегда мог помочь и ни за что бы не бросил.

Именно к нему я и пришел.

Да, он бы не бросил, это я его подставил…

Кладбище было пусто — рабочий день как-никак.