Ветер

Возможно, но между нами существует одно крайне важное различие: да, в свои пятнадцать я был неуправляем, может, даже больше, чем он, но я всегда доверял людям. Я верил родным, я ни на миг не сомневался в своих друзьях…

Я еще не читал Стасово досье, но уже точно знал, что я там прочту в первых же строках — «сирота». Те, у кого есть или хотя бы была семья, так себя не ведут. Я тоже сирота, но детство я провел с родителями, а потом под нежной заботой бабушки. Жаль ли мне было Стаса? Нет, жалость здесь была определенно не нужна, подход к этому человеку крылся не в ней, впрочем, я еще не знал в чем.

— Ты всегда такой? — как бы между прочим спросил я.

Он поднял на меня глаза, но прежде, чем что-то сказать, прожевал то, что успел засунуть в рот. У меня создалось такое впечатление, что будь у него салфетка, он бы даже промокнул губы. Да уж, странное сочетание: уличная грубость в разговоре и поведение по всем правилам за столом. Правилам, которые выполняет один из десяти, вот я, например, частенько что-то болтаю с набитым ртом, хотя и знаю, что это неприлично, и никогда себе не позволю ничего подобного в обществе.

— Какой? — подозрительно поинтересовался он.

Я ответил, не задумываясь ни на секунду:

— Нелюдимый.

— Всегда, — так же, не задумываясь, ответил Стас.

Я внимательно смотрел на него, пытаясь понять, кто же он на самом деле. Уж точно не тот, кем хочет казаться.

— Почему?

— Не все ли равно? Красову вот все равно почему, ему главное, чтобы я перестал быть таким.

— Ну, — я пожал плечами, — во-первых, я не Красов, а во-вторых, я дико любопытный.

Я думал, что он ничего не ответит, но ошибся, по-моему, действия этого парня вообще невозможно предугадать.

— Мне так нравится, — сказал он. — Ты, кажется, мой новый учитель, а не психиатр. Будь уверен, психиатры со мной уже работали.

— Серьезно? — не поверил я. Стас, конечно, странный, но не настолько же.

— А то, — на его губах появилась самодовольная усмешка, — в детдоме решили, вдруг я псих.

— И?

— Справку о невменяемости мне не дали.

— Хотя ты старался, — сам не знаю, почему я это сказал. Я вдруг представил Стаса, забирающегося на стол, разбрасывающего бумаги и орущего: «Да! Мы, психи, такие! Мы буйные!»

— Старался, — кивнул он. — Откуда ты знаешь?

— Догадался. Я поступил бы так же. Из принципа, наверное: считают ненормальным, вот и буду таким.