Ветер

— Вот только действительно ли ты веришь в то, что говоришь?

— Знаешь что, — теперь я по-настоящему обиделся, — я всегда говорю, что думаю! Полагаешь, я тебе нагло вру все это время? Или, может, считаешь, что я тайный агент черных?

— Уймись, я так не думаю.

Но я не унялся.

— Неужели? Тогда какого черта задавать такие дурацкие вопросы?

— Да послушай же, — Захар пошел на попятный. — В том, что ты служишь черным, тебя никто не может подозревать.

— Это еще почему? — прицепился я. — Думаешь, не справился бы?

В ответ он усмехнулся.

— Не справился бы, — спокойно объяснил Захар. — Тайным агентом ни один маг быть не может. Если он переходит на другую сторону, у него обязательно меняется цвет ауры. А она у тебя не черная, поэтому подозревать тебя в предательстве глупо.

— Но она и не белая, — вспомнил я слова Пургена.

— Откуда знаешь?

Ба! Похоже, мне удалось удивить самого Захара Спокойного.

— Кот сказал, — важно ответил я, упиваясь тем, что умудрился поразить своего наставника. — Сам же проповедовал, как для мага полезен кот-хранитель.

— Хоть чему-то научился, — вздохнул Захар.

— Не переводи тему, — попросил я. — Мы говорили о моей ауре. Будь добр, поясни, отчего она взяла и посерела? Я что, линять начал?

— Нет, линять ты не начал, — успокоил он.

— Тогда что с ней? В жизни не поверю, что она просто так изменилась. Здесь у вас ничего просто не случается.

Захар молчал, изучая свои руки с таким видом, будто впервые их видел.

— Эй! — я нетерпеливо окликнул его. — Не соблаговолишь ли ты ответить на заданный вопрос?

— Нет.

— Что значит — нет?!

Захар вздохнул.

— Не могу.

Я совершенно обалдел от подобного признания. Не может он, видите ли. Значит, когда я ему говорю, что не могу, он разочаровывается до слез, а сам запросто заявляет: «Не могу». Равноправие, блин, процветает.

— Почему это не можешь? — язвительно поинтересовался я.

— Я с тобой и так уйму правил понарушал. Больше не буду. Не имею права.

— И какие же правила ты нарушил?

— Какие? — эхом отозвался Захар и начал перечислять: — Правило номер пятьдесят один: Учитель не должен идти на поводу у своего подопечного.

Оу, ну конечно, страшное правило. И когда это, интересно, он у меня на поводу шел? У меня и повода этого самого нет, а был бы, то он купил бы к нему строгий ошейник.

— А также номер сто тридцать два: Не подсказывать ученику в процессе обучения заклинания, которые он не выучил.

— Не забудь правило: Не угрожать Красову, — подсказал я.

— Верно, — согласился он.