Ветер

— Денис! Денис, открой!

Я не хотел открывать, не хотел никого видеть, вообще ничего не хотел. Хотя нет, хотел — напиться. Но только тогда мой ветер вырвется из-под контроля и перебьет оставшихся моих близких.

— Денис, открой, я очень тебя прошу.

Я не ответил. Посылать Ленку к черту мне не хотелось, сама поймет, что я не желаю никого видеть, и уйдет…

Но она не поняла.

— Ах так, — многообещающе произнесла Писарева. — Ну, посмотрим.

Шаги удалились на кухню.

«Вот и хорошо», — подумал я.

— У вас есть шпилька? — снова донесся до меня Ленкин голос.

— Есть, — растерянно ответила бабушка. — А что ты хочешь сделать?

— Открыть дверь и съездить ему по морде, — мрачно сказала Писарева и снова вернулась к моей двери. На этот раз она не стучала и не просила открыть. Раздался шорох и скрип в замке. «Похоже, она еще и взломщица…»

Замок щелкнул, и дверь открылась. На пороге стояла Ленка. Она была одета во все черное, а волосы стянуты на затылке в тугой узел.

— Уходи, — безжизненным голосом попросил я.

— Черта с два! — ответила она в моей обычной манере. — Вытащи голову из пятой точки и выползи из своей берлоги.

— Не хочу, уйди.

— Да щаз! Уже побежала!

— Уйди.

— Я тебе сейчас уйду! — она подошла и залепила мне пощечину.

— Уй! — я поморщился, в голове зазвенело, но мысли немного прояснились. — Раз дерешься, тем более уйди.

— Это еще не дерусь, — предупредила она и присела рядом со мной, — в следующий раз получишь по носу ногой с разворота.

— А ты умеешь?

— Чтобы расквасить тебе нос, сумею, — заявила Ленка.

— Что тебе от меня надо? — простонал я.

— Ничего особенного. Да ты только посмотри на себя: глаза красные, щетиной зарос, в одной рубашке третий день.

— Мне и так хорошо, — пробурчал я.

— Нет, не хорошо! Да, твой лучший друг умер, да, его больше нет, и, да, ты виноват в его смети. Но неужели ты думаешь, что можешь искупить вину, превратив свою жизнь в помойку? Он бы этого хотел? Твой друг, готовый ради тебя на все, этого бы хотел?! Отвечай!

— Не хотел, — признал я.

— Тогда какого черта ты делаешь? Хочешь осквернить его память? Хочешь, чтобы на том свете ему покоя не было?

— Того света нет, — это я вывел сегодня ночью: раз Бога нет, то и того света тоже быть не может.

— А если есть? — не сдавалась Ленка. — Если есть? Что тогда? Представляешь, как Сашке сейчас приятно на тебя смотреть? Даже не на тебя, а на то, что от тебя осталось.