Ветер

— Почему ты его не вылечил?

— Не… не могу, — мне удалось выговорить только со второй попытки. — Я ни черта не могу…

— В какой вы больнице?

— В «Тысячекойке».

Я повесил трубку, пошел и плюхнулся на лавку. Рубин на моей руке пылал: меня вызывал Захар. Но я не собирался ему отвечать.

Я пробовал молиться. Но, увы, я не знал ни одной молитвы, все собирался, да так и не покрестился, а некрещеных, говорят, Бог не слышит. Да что же это? Полная голова бесполезных заклинаний и ни одной молитвы…

Неужели Бог меня не слышал? Если он есть, он должен услышать, я был в этом уверен.

«Господи, если ты есть, помоги ему. Он же еще ничего не видел в жизни. Господи, не дай ему умереть. Это несправедливо».

***

Где-то через полчаса после моего звонка примчались Сашкины родители.

— Что с ним? — казалось, Сашкин отец готов разорвать меня на части.

А что я мог сказать? «Простите, ваш сын на границе между жизнью и смертью из-за черных магов»? Да нет, по сути, не из-за черных магов. Из-за меня. Из-за меня одного.

Но, в любом случае, правду сказать я не мог.

Мозги отказывались работать, но я был вынужден состряпать наиболее правдоподобную ложь.

— Я пошел в парк и увидел его за скамьей. Его кто-то избил.

— Насколько сильно? — голос его матери дрожал, и я почувствовал себя полным ничтожеством.

— Очень, — коротко ответил я. — Операция длится уже час. Все зависит от нее.

Меня больше не донимали, а может, донимали, но я не слышал. Кольцо на руке погасло. Очевидно, Захар понял, что мне не до него.

А операция все не заканчивалась…

«Пусть она длится долго, — думал я, — очень долго, только пусть она будет успешной».

Примчалась Писарева, а я даже не поднял головы. Мне не хотелось смотреть людям в глаза. Вот Сашка выпишется, я тогда не просто на всех глядеть буду, я их расцелую.

Наверное, вид у меня был соответствующий, потому что Лена не произнесла ни слова, а просто села рядом и взяла за руку.

И мне еще оказывается поддержка! Мне — виновнику всего!

— Он выкарабкается, — прошептала Лена.

— Пусть только попробует не выкарабкаться.

— Все так страшно?

Я крепче сжал ее руку.

— Ужасно.

Больше мы не произнесли ни слова. Мимо сновали врачи, медсестры, пациенты, по коридору вышагивал Сашкин отец… Больных проходило море. Но я не шелохнулся, не вылечил ни одного, даже не знаю почему, просто в тот момент на благородства меня не тянуло.

Наконец операция завершилась. Все вскочили, когда хирург вышел из операционной.