Ветер

«Ну, если не считать, что я обидел девушку, которая предложила мне себя». — Бабуль, и я неголодный.

— Ты всегда неголодный. Ты хоть когда-нибудь ешь?

Я подумал. Ну, сегодня я завтракал.

— Ем, конечно.

— Как же! — не отставала бабушка. — Это Света потолстеть боится, а ты-то чего?

«Кусок в горло не лезет…»

— Ладно, — сдался я. — Пойдем, чай попьем.

— А как твои маги на вчерашнее отреагировали? — тревожно спросила ба, когда мы уселись на кухне.

— Если честно, не знаю. Красов рвет и мечет, Захар меня полностью поддерживает и сегодня подался усмирять своего нервного коллегу.

— Захар всегда был замечательным человеком, — сказала бабушка, прихлебывая чай. — Он всегда утихомиривал Егора, когда тот зазнавался или хотел нас бросить.

— Бросить? — опешил я. — Господи, я не знал.

Бабушка покачала головой.

— Твой дед был человеком широкой души, ты очень похож на него… Но магия травила его год от года, а последние годы, после смерти твоих родителей, особенно.

— Ты по нему скучаешь?

— Скучаю, — призналась она, — скучаю по тому, каким он был пятнадцать лет назад.

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю. Я поставил локти на стол и опустил голову на руки.

— Ну почему все так несправедливо? — придушенно произнес я. — Простым людям магия представляется как чудо. А на деле… Все эти сказки про добрых фей и волшебников, оказывается, такая бредятина на постном масле. Там же ни слова правды.

— Деня, что с тобой? — заботливо спросила бабушка.

— Меня пугает то, что магия делает с людьми, — признался я.

— Ты хочешь с ней порвать? — догадалась она.

Я помотал головой.

— Я не могу.

— Почему?

— Почему? — эхом повторил я. — Потому что я необычный маг. Стихийных магов всего четыре на всю Россию. Им некем меня заменить. А если останутся только трое, черные силы победят. Кроме того… Ты даже не представляешь, скольких больных я уже успел исцелить и скольких еще могу… Разве можно мне уйти?

— Нет, — признала бабушка.

В этот момент в дверь позвонили.

— Я открою, — и я пошел к двери. Было уже поздно, и я понятия не имел, кто бы это мог быть. Может, соседка какая?

Я открыл дверь, даже не спросив, кто там, и изумленно распахнул глаза: у порога стояла Писарева, зябко обхватив себя руками, лицо у нее было бледное и заплаканное.

— Что?.. — я не успел договорить, как Ленка бросилась мне на шею, зарыдав.