Ветер

И терять «скотинку» мне ну совсем не хотелось.

Бабушка включила на телефоне громкую связь и набрала номер.

— Милиция слушает, — «слушатель» даже не назвался.

— Я бы хотела заявить о пропаже ребенка, — дрожащим голосом сказала бабушка.

— Конечно, — раздалось в ответ. — Как зовут ребенка? Сколько лет?

— Ветрова Светлана Андреевна, — ответила ба. — Тринадцать полных лет, без одного месяца четырнадцать.

На другом конце помолчали, а потом таким снисходительным голосом поинтересовались:

— Женщина, вы знаете, чем заняты головы у девочек в четырнадцать лет? Лучше поищите девочку у ее друзей-мальчиков.

— Нет, — растерялась бабушка.

— Вот видите, — и раздались гудки.

А бабушка стала оседать на пол. Я поймал ее, не дав упасть.

— Спокойно, спокойно, — я усадил ее на стул. — В России, как известно, две беды: дураки и дороги. Сейчас мы столкнулись с первой.

— Я ей слишком мало внимания уделяла, — запричитала бабушка, по щекам которой уже побежали одинокие слезинки. — Все думала, как же ты, а ты уже взрослый, без меня справишься, а она…

— Ба, ну не плачь, все обойдется.

— Ничего не обойдется. Это мне в наказание, что плохо вас воспитывала. Один магом стал, другая пропала…

— Ну может, она правда развлекается? — снова попробовал я.

— Развлекается? — всхлипнула бабушка. — Да что она дура, что ли?

— Не знаю, — признался я.

А бабушка продолжала канючить свое:

— Я за ней плохо присматривала. Вот сегодня утром она шампунь искала, а я ей не помогла, пальцем о палец не ударила.

— Шампунь? — эхом повторил я. И теперь чуть я не свалился на пол от внезапной догадки. Это не Светка дура, а я редкостный дурак! Я ведь разговаривал с Красовым, когда она искала свой проклятый шампунь. «Магия долбанная! Все пропадает!» — кричала Светка, а Красов еще поинтересовался, что там сказала моя сестра.

— Что? Что такое? — испугалась бабушка.

«Магия — это смерть», — сказанные когда-то слова Людмилы Водуницы громом звенели у меня в ушах. Очень хотелось что-нибудь разбить от бессильного гнева на самого себя и на магию, смеющую называть себя белой.

— Ты куда?

Я помчался одеваться.