Ветер

А мне показалось, что у меня не только губы, но и серое вещество мозга побелело.

— Да что с тобой? — не понимал Сашка. — Так объявлялся или нет?

Мне безумно хотелось все рассказать другу, человеку, которому я доверяю больше всех на свете. Но и больше всего я не хотел причинить Уху вред. А если Захар настоящий, то стоит принять во внимание его слова: «Кто узнает, умрет». Так вот оно, значит, какое первое правило волшебника…

— Денис, ты что уснул?

Я попытался взять себя в руки.

— Все нормально.

Мы пошли дальше, но, несмотря на мои надежды, Сашка повторно спросил:

— Так что псих-то?

— Да не видел я его больше, — через силу соврал я.

Стоит получше узнать этого Захара, потому что вполне вероятно, что его угрозы не пустой звук.

— У-у, скука, — протянул Ухо, выглядя разочарованным до глубины души. — А я уже надеялся познакомиться с чокнутым.

Я улыбнулся.

— Сходи в дурдом, там много психов.

Сашка состряпал оскорбленную мину. Но уже через мгновение заговорил как ни в чем не бывало.

— Идем сегодня работу искать? — спросил он.

Надо бы, дома деньги кончались, но, припомнив слова Захара, я отказался.

— Не могу сегодня. Если что, завтра.

— А что не сегодня? — нахмурился Сашка.

— Бабушка просила дома побыть, помочь с чем-то, — снова соврал я.

Мы с Сашкой Бардаковым дружили с детства. Вместе ходили в детский сад, учились в одном классе, а потом в одной группе. У Сашки до окончания школы таланта к журналистике не наблюдалось, а потом он возжелал работать в «желтой» прессе и подался за мной в ДВГУ.

Правда, он учился платно, а семья была не особо обеспеченной, и потому, чтобы держаться на плаву, Уху, как и мне, все время приходилось искать подработку. Мы с ним были не просто друзьями, мы были практически братьями, все друг другу рассказывали и полностью доверяли.

Конечно, может, Захар действительно просто сумасшедший и натрепал мне бог весть чего. И даже огонек на его ладони мог быть тщательно отрепетированным фокусом. Но как быть с моей кратковременной болезнью? Она началась в скором времени после нашего с ним первого разговора и закончилась после второго.

И именно так, по его словам, и должно быть.

Так что я был в полной растерянности, мне очень хотелось рассказать все, что узнал, Сашке и, одновременно, желал и боялся поверить Захару.

Я сразу понял, что Ухо что-то заподозрил. Не в моих правилах было увиливать от ответов или слишком лаконично отвечать, и это не могло не удивить друга, знающего меня как облупленного.