Letum non omnia finit. Часть 1

А тут… Я велела Тсуне вылить алкоголь, либо заныкать так, чтобы ни дети, ни батя его не обнаружили, даже случайно. Отото понятливо кивнул и, подхватив бутылки, вышел из комнаты.

Я же решила не издеваться над детьми, поэтому обойдёмся без промывания желудка. Поэтому я наскоро умыла их прохладной водой, скормила каждому по паре таблеток сорбента, споила по стакану травяного чая, который заварила ещё утром, и уложила их спать в своей комнате.

После этого я на цыпочках вышла в коридор и наведалась на кухню. Увы! Из всего великолепия, что мы наготовили, осталось целое ничего.

— Можешь не стараться, — я обернулась и увидела Тсунаёши, прислонившегося плечом к дверному косяку. — После отца еды не остаётся, поэтому сегодня ляжем спать голодными.

— Мой милый братишка, позволь рассказать тебе историю, — я улыбнулась. — В тёмном-тёмном Намимори, в тёмном-тёмном квартале Магуро, в тёмном-тёмном четвёртом районе, в тёмном-тёмном седьмом доме, в совсем уж тёмном подвале, в ужасно тёмной морозилке лежит страшный-престрашный двухнедельный запас пельменей.

— Ты спасла наши грешные души! — просиял отото.

— Ещё не спасла, — я ухмыльнулась. — Так что хватай пароварку, запас воды и дуй в свой подвал. Твой батя не должен узнать, что у него слабо получается нас объедать. Я смешаю специи, приготовлю нам напитки и присоединюсь к тебе.

Тсунаёши ушуршал со скоростью электровеника, пока я заваривала зелёный чай с имбирём и айвой. Потом настругала лёгкий салат из овощей, найденных в закромах холодильника.

Тсуна как раз появился на пороге и отобрал у меня ношу.

В подвале мы разместились за котацу. Я занималась готовкой, а Тсуна не спешил начинать беседу, лопая салат.

— Я Вас внимательно слушаю, молодой человек, — я скрестила руки на груди.

— Я не хочу тебя в это впутывать, — помрачнел отото.

— А я знаешь ли, хочу знать причину того, что из-за нашей связи я чуть ласты не склеила в коридорчике, — ядовито заметила я и хлебнула чая. Тот оказался слишком горячим, и я закашлялась, не говоря ничего приличного.

— Тот мечник… Он из Вонголы, — было видно, что слова даются Тсуне с трудом. Ещё бы! Несмотря на его отнекивание от должности босса, он в какой-то степени излишне романтизировал и идеализировал мир мафии.