Letum non omnia finit. Часть 1

— Может всё-таки расскажешь, что произошло? — спросил Емитсу.

— Для начала, можно вопрос, товарищ родитель? — я покрутила в руке стакан. От моего обращения Емитсу дёрнулся, но все же кивнул. Старое советское обращение, напоминание о моём прошлом, я произнесла по-русски. В глазах Бьянки я увидела смешинки, но внешне девушка оставалась серьёзной.

— Тогда я задам несколько вопросов, если позволите, — хмыкнула я. — Вам известно, кто я?

— К сожалению — да, — Емитсу поморщился, как от зубной боли.

— Толку-то сожалеть, — я фыркнула.

— Попридержи язык! — прикрикнул «папенька». — Не тебе возмущаться!

— Верно. Не мне, — я кивнула. — Возмущаться будет Тсуна. И, поверьте мне, ему есть что Вам сказать.

— Он знает? — Емитсу удивился.

— У нас нет секретов друг от друга. И Реборн одобрил, — я лишь пожала плечами. — А теперь второй вопрос: вы вообще собираетесь рассказывать сыну о том, кто вы?

— И кто же я? — Емитсу прищурился, а я почувствовала словно к моему виску приставили револьвер.

— Вам виднее, кто вы, — по понятным причинам я уклонилась от ответа. — К вашей развесёлой компании я не имею ни малейшего отношения.

— Правильный ответ.

— Я знаю. И все-таки?

— Взаимоотношения с моим сыном не твоего ума дело. Я не собираюсь отчитываться перед каким-то бастардом, который уж никак не должен был родиться.

— Ваше право, — на «бастарда» я совершенно не обиделась. Как ни крути, это правда. — Но всё-таки, как бы вы это не отрицали, Тсунаёши — мой брат. И мне, чёрт возьми, не безразлично его будущее, поэтому вопрос номер три: какое отношение вы имеете к мечнику с длинными пепельными волосами и ярко выраженной склонностью к итальянской ругани?

— И этот мечник… — начал несостоявшийся отец, но я не дала ему договорить.

— И этот мечник сейчас сражается с мальчишками на торговой площади.

По усмешке Емитсу я поняла, что он как минимум знал обо всём, а как максимум — самолично является организатором этого праздника жизни. Я подпёрла ладонью голову, гипнотизируя стол. Встречаться взглядом с другом дона Тимотео не хотелось. Но при этом я из последних сил сдерживалась, чтобы не высказать папаше все мысли о нём, что скопились за недолгую жизнь Тсунаёши. Краем глаза я отметила, что кулаки Бьянки сжались, а сама девушка сверлит взглядом пол. Тут всё ясно.