Letum non omnia finit. Часть 1

Я смогу изменить мафию только если стану боссом самой влиятельной семьи», — знать бы, какая сука вложила в голову отото эти бредовые мысли.

«Хочешь изменить мафию?» — я подняла голову, внимательно оглядывая ото… Нет, не отото. Тсунаёши. Я не узнаю человека, с которым веду диалог. Он мне дорог, но он для меня становится чужим. — «Тогда для начала будь готов увидеть всю мерзость, на что она способна».

В этот момент синьор Леви достал из-за спины нечто похожее на зонтики, которые оказались усилителями молний, пропитанные пламенем Грозы, приспособления окружили малыша Ламбо, а через секунду нас ослепила молния.

— Терпи, малая, — негромко сказал мужчина. Я не ответила, понимая, что если произнесу хоть слово, то разрыдаюсь.

Момент, когда зарёванный Ламбо достал базуку десятилетия, я пропустила. Однако пятнадцатилетний ребёнок также не смог даже ранить синьора Леви.

А в момент появления на поле боя Ламбо из двадцатилетнего будущего, у Тсунаёши появилась робкая надежда на победу малыша, пока моя интуиция отчитывала секунды до неизбежности.

Синьор Леви решил применить свою сильнейшую технику. Мелкий вполне мог бы её выдержать, если бы не закончилось действие базуки десятилетия.

Несколько разрядов молний чудовищной силы ударило в Ламбо. Ребёнок страшно, практически ультразвуком, закричал. Я с силой прикусила ладонь, подавляя рвущийся наружу крик.

Ламбо рухнул без движения, а чёртов Леви не спеша подошёл к малышу и с силой пнул его в голову. Не в силах стоять, я рухнула на холодной бетон. А придурок братец и его не менее придурочные друзья стояли столбами. Мне стало тяжело дышать, так что я стянула с головы намокший капюшон и расстегнула плащ. И тут же встретилась взглядом с Тсуной, который не предпринял ничего, чтобы спасти малыша, за которого нёс ответственность.

«Это твоя вина, Тсунаёши Савада», — зло сказала я подсознании.

«Готовь свой нос, Вонгола. Я ведь не шутила».

Тсуна размышлял с минуту и всё-таки вмешался в бой. Разрушил арену, произнёс вдохновляющую речь… вот только меня не проняло. Он должен был запретить Ламбо сражаться. Отделался бы лёгком унижением и не более. Но, видите ли, у нас гордость взыграла.