Letum non omnia finit. Часть 1

— Тогда встречная претензия: какого, простите, хрена, пятилетний ребёнок делал на улице во время комендантского часа? — со злостью спросила я, поворачиваясь к Тсунаёши.

— Он был вместе с Гокудерой и Ямамото, — попытался возразить Тсуна.

— Они тоже несовершеннолетние, к твоему сведению, — я сняла с вешалок пару платьев и сарафан, которые сложила в бумажный пакет, оставшийся после похода по магазинам. Затем, недолго думая, закинула ещё пару комплектов спортивной формы. И кожаную куртку.

— Почему ты защищаешь их? Они же убийцы! — губы Тсуны запрыгали, от чего его фраза, против воли, прозвучала громче.

— Потому что они люди, отото, — я только вздохнула. — И, к твоему сведению, в мафии каждый первый является убийцей.

— И давно ты стала убийц выгораживать? — ехидно спросил Реборн.

— С тех самых пор, как моего самого дорогого в мире человека вынуждают стать боссом одной из самых влиятельных семей, специализирующейся как раз-таки на убийствах, — зло сказала я и, подхватив рюкзак и пакет, буквально выбежала из дома.

На сверхскорости я преодолела расстояние до варийцев и буквально влетела в машину.

— Как всё прошло? — осторожно спросил Луссурия, а я осознала, что из-за разговора с отото у меня проснулась тахикардия. Вдох-выдох.

— Относительно нормально, — вздохнула я и сжала трясущиеся руки в кулаки. — Вот только нервы у меня ни к чёрту.

— Ты же ещё совсем молоденькая! Какие проблемы с нервами? — удивился вариец.

— А вот это самое большое заблуждение, — я покачала головой.

— Связь между нервами и возрастом актуальна только при деменции. Убитые нервы, по факту, могут быть у кого угодно.

***

В особняк мы возвращались уже к ужину. Дорогу назад я почти не помню — с меня выкачали около двухсот миллилитров крови для различных анализов, что, учитывая мой недостаток массы тела и низкое давление, привело к сонливости.

Большую часть пути я дремала, облокотившись на плечо хранителя Солнца. К тому же, поскольку я всё-таки успела позавтракать, пришлось остаться без обеда, чтобы перед отъездом сдать кровь.

Хотя времени поесть у меня и не было — синьор Луссурия, настоятельно просивший обращаться к нему более фамильярно, протащил меня по всем врачам и обследованиям. Ноги ныли, болела поясница, а на внутренней стороне локтевого сгиба красовался синяк. Прямо как у наркомана. Блеск…

До особняка я шла, опираясь на Луссурию. Голова кружилась так, что меня мутило.

Вариец дотащил меня до обеденной залы и, усадив за стол, куда-то ушуршал.