Замок Хитрецов

— А когда проходит она разные слои земли — камушки, глину, песок, травы всякие и землю разную, — прибавил он, — набирается вода у них волшебства. Это волшебство памятью земли зовется. И у камней своя память есть, и у песка, и у глины всякой. А набравшись памяти земли и всех пройденных ею слоев, течет вода дальше уже другая. Потому что происходят с такой родниковой водой волшебные изменения.

Начинает она лечить людей и зверей — не случайно же они издавна все нужные ключи да родники знают. И приходят, и ползут, и слетаются на родниковый водопой подлечиться.

Это зверям и птицам инстинкт подсказывает. А людям — другие люди, что старше, умнее да сметливее.

— А память эту нельзя воссоздать? К примеру, мастерским да искусным путями? — спросил тогда Данила‑мастер. И Микстурьев увидел, как глаза заядлого спорщика, некогда погрустневшие, вновь начинают поблескивать пробуждающимся опасным азартом.

— Разочарую тебя, — поспешил успокоить он горячего сердцем мастера. — Не родился еще на свете такой волшебник, которому такое было под силу.

Не всякой магии подчиняется матушка‑природа, поскольку создана она более могущественным творцом, нежели нынешние волшебники и чародеи.

— А наука? — бесхитростно спросил Данила. — Она же не стоит на месте! Неужели и она бессильна такое вот чистое лекарство создать? Чтобы лечило в одних местах, да только бы и не калечило в свою очередь — в других местах, как многие другие химические лекарства? Ты вон — светило медицинское! Нешто никогда не задумывался, не замышлял такое, и не пытался?

— Эх, Данилушка! — засмеялся доктор Микстурьев.

— Да если бы мне такое под силу было, я бы уж давно Нобелевскую премию получил! По химии и медицине сразу. И такой бы лечебный корпус в Аптечкином посаде выстроил! По последнему слову магической техники!

Так сказал доктор Микстурьев, и не было при этом в его глазах и сердце ни печали, ни зависти, потому как нельзя завидовать творцу всего сущего. А лишь восхищаться его творениями можно и учиться постигать удивительные тайны и каверзные загадки, которыми по‑прежнему небо, земля и воды полнятся.

Вот такая вода была и в некоторых колодцах в Лицее, которые ключи да родники подземные издавна питают. А колодец № 7 не случайно был избран Емелей, поскольку в нем издавна жила его старинная приятельница и компаньонша — древняя как мир щука Шура.

Характера она была доброго, но вздорного и весьма своенравного.