Замок Хитрецов

Словно по залу только что пробежал промозглый студеный ветерок, подувший с далекого и неизвестного Норда.

Северный чародей невесть откуда, чуть ли не из воздуха, быстро выхватил маленький синий футлярчик. Затем он вынул оттуда длинную серебряную иглу и осторожно коснулся влажной морщинистой кожи животного, покрытой многочисленными бородавками.

Животное ничуть не шевельнулось.

Тогда Рюкер мягко и почти нежно провел пальцем по ее спинке, и далее — по всем четырем конечностям.

Леся поморщилась. Влада же напротив, как завороженная, следила за каждым движением мастера.

Как раз в то мгновение, когда Леся отвела взгляд от подруги, Рюкер легким и изящным движением воткнул иголку в серую слизистую кожу, пригвоздив лягушачью лапку к доске.

Лицеисты разом стихли.

Рюкер вновь испытующе оглядел аудиторию и предупредительно кивнул: мол, погодите, то ли еще будет! После чего одну за другой вонзил в бедное животное еще пяток иголок, все из того же футлярчика.

Последней он проткнул бедной жабе голову.

— Семь точек, — пояснил Рюкер. — Они есть у каждого, будь то жаба, птица или человек. Кто их знает и умеет отыскивать, получает власть над противником, умение находить союзников и оказывать влияние на друзей.

Ребята зашептались, оживленно загомонили. В школе многие видели в кабинетах биологии препараты из жаб и лягушек, но то были уже готовые, в колбах со спиртом. Здесь же Рюкер, по‑видимому, задумал совершить сеанс учебного живодерства прямо на глазах у всех лицеистов.

Только мэтр Массажу, примостившийся на стуле в дальнем конце аудитории, сохранял олимпийское спокойствие. Он взирал на действия своего северного коллеги с вежливым и благожелательным интересом.

В отсутствие коллег и особенно уважаемого доктора Микстурьева, командовавшего экспедицией на восточную оконечность острова за какими‑то особо ценными травками и кореньями, Массажу единолично представлял сейчас весь преподавательский коллектив Аптечкина посада.

А медики, как известно, народ весьма хладнокровный, и видом крови их не испугаешь.

Так думала Леся, с замиранием сердца следившая за манипуляциями мастера Рюкера. Ей‑то как раз было жалко эту «какую‑то там простую лягушку», и она от души надеялась, что с несчастным животным не случится ничего ужасного.

Но Леся ошиблась.

Не прошло и минуты, как кожа животного задымилась, и в аудитории отчетливо запахло паленым.