Замок Хитрецов

После чего будущий великий изобретатель всего на свете составил уравнение, перемножил его части на магические коэффициенты правдоподобия, прилежности и неаккуратности, а затем произвел нехитрые с точки зрения будущего волшебника вычисления. И рассказал о результате друзьям.

Из его пространных расчетов следовало, что по этому учебнику прежде училось никак не меньше пятнадцати‑двадцати человек.

— Представляете?! — воскликнул сияющий Макс. — Это что же, выходит, до нас здесь, в Лицее, по этим книжкам училось еще самое меньшее — двадцать выпусков?!

И он тут же посерьезнел, и даже помрачнел.

— Интересно, куда же тогда девалось столько волшебников, спрашивается? Ведь по этой логике рассуждая, должно получиться, что мир очень скоро будет просто переполнен дипломированными специалистами по магии и чародейству. В общем, выпускниками нашего Лицея. А я, между прочим, до того, как очутиться на Буяне, что‑то никого из этих чародеев не встречал.

— Я тоже. Ну, кроме Леси, — кивнул Денис.

— Да и мы особенно в классе об этом не болтаем, по‑моему, — подмигнул ему Максим.

— А я знаю, куда они потом деваются, — тихо и серьезно сказала обычно веселая и неугомонная Влада. — По окончании Лицея бывают выпускные экзамены.

— Ничего себе, Америку открыла! И что с того? — чуть ли не в один голос воскликнули Максим с Денисом.

— А вот и то, — назидательно заметила Влада. — На выпускных экзаменах каждый ученик проходит испытание. Причем для каждого оно — его собственное. И уже только после этого выпускник решает, будет ли он дальше заниматься волшбой или оставит это занятие навсегда.

— Вот чепуха, — покачал кучерявой головой недоверчивый Макс. — Кто же за него это решает? Преподаватели и мастера, которые столько лет сами же и вдалбливали ему в голову все чародейские премудрости?

— Да нет же, — внезапно перешла на шепот Влада.

— С чего бы это вдруг? — поддержал товарища Денис. Леся же все время хранила молчание, точно весь этот неожиданный разговор ее и не касался вовсе.

— Потому что...

Влада немного помолчала.

— Потому что, говорят, это испытание такое трудное и... очень опасное...