Дверь на асфальте

Это место не то что действовало на нервы, оно с размаху лупило по ним молотком.

Но настоящий удар он принял, когда упёрся в первый тупик.

На первый взгляд ничего особенного – просто ещё одна бетонная стена, перегораживающая проход, но она вызвала у Пашки бесконтрольный приступ паники. Тупик означал, что ему придётся повернуть назад и возвращаться до последней развилки, чтобы проверить один из боковых проходов. А что если там тоже тупик? Или же снова – сначала развилка, затем тупик? Что если всё это пространство состоит из бесконечных коридоров и тупиков с единственным входом, и он будет блуждать по нему, пока не сдохнет от жажды?

«Не говори глупостей, Гост», – тут же поправил он себя.

– «Ты не сдохнешь от жажды, тебя догонит и сожрёт та дрянь, которую ты не добил». И словно в ответ на его мысли из глубины коридора раздалось что-то, до боли напоминающее эхо от скрежета открываемой двери.

Пашка нервно облизнул губы и рванул назад.

Бег, поворот налево, бег. Подошвы новых кроссовок громко шлёпали по грязному полу, оставляя на нём цепочку заметных следов.

Если у твари есть хотя бы капля соображалки, ей не составит труда его найти.

Бег, бег, бег. Развилка, снова налево. Бег. Дышать становилось всё труднее, даже учитывая его правильную технику дыхания и хорошую форму. Правая рука ныла, несмотря на таблетку, левая ладонь, сжимающая меч, безобразно потела. Рано или поздно должна была появиться дверь. Любой лабиринт можно преодолеть, если держаться за одну стену.

После второго тупика он только выругался и продолжил бежать, после третьего – перешёл на быстрый шаг. В четвёртый – самый короткий – Пашка просто упёрся лбом, молча наблюдая, как по холодному бетону стекают пот и слёзы. Сил больше не оставалось, зато теперь он отчётливо слышал, как что-то движется по коридору, из которого он только что свернул. Варианты кончились.

Пашка развернулся и почувствовал, как лицо растягивается в зверином оскале. Совсем недавно – вечность назад – он уже чувствовал себя загнанным в угол.

Тогда он ошибся, но сейчас – нет. Он знал только один способ выбраться. Ярость вместо паники. Бешенство вместо страха. Кромсать чудовище, пока оно не развалится на куски.

Издав что-то среднее между рыком и хрипом, он шагнул за угол, замахиваясь своим единственным оружием. Граница темноты и света на секунду ослепила его и без того слезящиеся глаза, но пластмассовый клинок со свистом обрушился на врага.