Дверь на асфальте

Выбор из двух дверей – Пашка выбрал ту, что выглядела прочнее, железную, с нажимной ручкой по всей ширине. «Если только получится заблокировать её изнутри…»

Цок- цок-цок. ЦОКЦОКОЦОКЦОКЦОКЦОК.

Инерция заставила его врезаться в лестничные перила, выбив из груди часть драгоценного воздуха и чуть не отправив в полёт на добрые три метра вниз. Пашка удержался на ногах, вцепившись в неожиданную преграду мёртвой хваткой. Это была первая встреченная им лестница в Имитации, и она никак не облегчала ему задачу. Грязная, наполовину засыпанная штукатуркой, как обычно плохо освещённая.

Уходящая в глухую темноту.

Если где-то и были двери, то там, внизу. Пашка стиснул зубы до боли, подавляя готовый захлестнуть его приступ отчаяния. Меньше соплей, больше бега. Вперёд, вниз, со скоростью молнии! «Тебя не сожрали буки, и эта мерзость не сожрёт».

Хотя у мерзости, разумеется, было своё мнение на этот счёт.

Он успел спуститься – слететь – на пять пролётов, как тварь обрушилась сверху, даже не попытавшись воспользоваться ступенями.

Конечности-иглы пронзили деревянные перила в трёх местах напротив него, пока остальная масса твари подтягивалась и разворачивалась над ним, вокруг него, отрезая пути к отступлению. Пашка рванул из ножен охотничий нож и рубанул им по одной из «ног», намереваясь если не сбросить врага вниз, то подороже продать свою жизнь.

Клинок, на вид способный рубить небольшие деревья, отскочил назад, словно напоровшись на стальную струну. Пашка не успел осознать или возмутиться – из-за перил вырвался язык чудовища, прочно обмотал его правую руку и сдавил с силой челюстей голодного бульдога.

От неожиданности и боли кулак разжался, нож звякнул об бетон и исчез за краем площадки.

«Вот и всё», – успел подумать он, почти меланхолично наблюдая, как вслед за языком за перилами открывается пасть, способная вместить его целиком. «Конечная».

Что-то неудобно упёрлось ему в левый бок, заставляя отвлечься даже от пульсирующей боли в руке. Повисший на одной лямке рюкзак смялся между ним и перилами.

Из его приоткрытого нутра высунулся красный пластмассовый меч, который и врезался в Пашку своей рукоятью.

С той же новообретённой меланхолией он вытащил игрушечное оружие левой рукой и без замаха ударил по чудовищному языку.

Как оказалось, тварь могла не только хныкать, но и визжать. Пластмассовое лезвие прошло сквозь плоть врага, почти не встретив сопротивления, и обмотавший его руку кусок языка тут же обмяк.