Дверь на асфальте

На безупречно чистом белом полу не было ни одного отпечатка обуви, на зеркалах ни единого пятнышка воды или мыла. Точно это место открыли пять минут назад, и Пашка был первым посетителем. «В другой раз», – подумал он, осторожно отступил в коридор и прикрыл за собой дверь. В туалет ему пока не хотелось, а в случае чего сюда можно было вернуться. Только почему-то эта уборная вызывала даже более сильное беспокойство, чем «стартовая» комната с салатовыми обоями.

Конец коридора показался в поле зрения как раз в тот момент, когда Пашка засомневался, есть ли у него вообще конец.

Большая двойная металлическая дверь с зелёной светящейся надписью «EXIT» над ней… И ещё одна красная стрелка на полу, указывающая вперёд.

Кто-то очень хотел, чтобы идущий по коридору никуда не сворачивал, и что-то подсказывало Пашке, что этот «кто-то» был вовсе не одним из пропавших детей.

Когда он подошёл ближе, стало заметно, что одна из створок двери повреждена, погнута и еле держится на петлях.

Из образовавшейся щели на Пашку смотрела недобрая темнота. Поколебавшись, он снова включил фонарик и посветил внутрь.

Он ожидал увидеть что угодно – или, может быть, думал, что ожидал. Но открывшееся зрелище было настолько странным, что походило скорее на дурной сон, а не реальность. Хотя насколько реальным может быть место, куда попадаешь из двери, нарисованной на асфальте?

За узким офисным коридором находился другой коридор, заметно шире, но лишённый какого-либо освещения.

Высота и структура потолка создавала впечатление, что его выдернули из совершенно иного здания.

И этот коридор был почти под завязку завален коробками.

Луч фонарика выхватывал знакомые и незнакомые названия вперемешку. Коробки из-под печенья и бумаги для принтера, из-под жвачки и бытовой техники, посуды, мебели и обуви. Пустые коробки лежали рядом с невскрытыми, будто какой-то псих решил устроить в новом коридоре одновременно склад и свалку. И это противоречие рождало ощущение нереальности происходящего при вполне обыденном содержимом.

Что-то здесь было настолько «не так», насколько вообще возможно.

Коробки громоздились примерно Пашке по грудь, и сверху оставалось ещё метра полтора свободного пространства. Если бы он вскарабкался на картонную груду, то вполне мог бы поползти по ней вперёд – в темноту и неизвестность.

- Да щаз, – нервно пробормотал Пашка, выключая фонарик и сфоткав безумный коридор телефоном.