Требухашка. Рождение

А «Индия» как стояла так и продолжала стоять, как чертова башня Саурона.

— Ну что загляделся, — буркнул бомж, почувствовав себя главным, — пошли что ли?

Я почесал щипчиками спину между лопатками, и мы перешли дорогу.

5.

Бараки обнесли деревянным забором, как концлагерь проволокой, и входить нужно было через единственную калитку. Жора вошёл первый и проверил нет ли кого во дворе, а потом впустил меня. Неудивительно, что никто не сидел на скамеечке и не курил рядом с огромной трёхлитровой банкой, наполненной окурками — ночь на улице.

Приходилось внимательно смотреть под ноги, не хватало еще шприц в ногу загнать. Может и преувеличиваю, но мало ли что у этих отбросов валяется под ногами. Как не Спидом заразишься так лишаём от этих упырей. Нужно будет потом сюда вернуться со спичками и с бензином.

Окна все, кроме самого дальнего, были тёмные, народ видел уже третьи сны.

— Это кто? -прошептал я показав рукой на отблески.

-Пухлый телевизор смотрит. Я же говорил. Подожди здесь, я проверю коридор.

Он оставил велосипед у стены и оглянувшись на меня вошел в дом.

Скрипнула дверь закрываясь и вернулась тишина ночного дворика. По дороге проехала машина и я скучая проследил за ней. Кому не спится в ночь глухую? И где этот старик? Как бы не обманул бомжара и толпу собутыльников не вытащил, чтобы меня поиметь. На всякий случай я засунул руку в карман и одел свинцового друга на пальцы. Приближающиеся шаги, одна пара ног, но я на всякий случай напрягся. Дед высунулся из проёма открывшейся двери и молча поманил меня. Приложил палец к губам. В руках у него ничего не было, рядом никто не шуршал, и я расслабился.

Коридор встретил тухлым запахом грязной обуви, мокрой бумаги, табака, спирта и лекарств. Обычно в таких коммуналках проходы завалены ненужными вещами, которые жалко выкинуть типа коробок, пакетов, ящиков, поломанных самокатов и запасных колёс для автомобилей. Здесь было наоборот просторно, не то, что в моём детстве. Бомжи складированием хлама не занимались, что странно-наверное у них складировать нечего.

Я шёл за новым знакомым ориентируясь только на его силуэт и звук шагов, но ни во что так и не врезался и ничего не перекинул.

Двери по обе стороны коридора молчаливо провожали нас каждая своими звуками: храпом, сопением, свистом или постаныванием во сне. Акустика здесь, конечно. В одном конце коридора хрюкнешь в другом испугаются.

В детстве я немного пожил в таких «общежитиях» с общей кухней и множеством соседей разных национальностей.