Через времена

Я хочу, чтобы ты прочёл его рассказ «Разрушение ада и восстановление его». Пожалуйста.

– Что только не сделаешь …, – вдохнул Женя и открыл книгу.

Тем временем я пошла в душ, а Женя сел на диван и начал чтение. Хорошо, что он сносит мой скверный характер. Когда я вошла в комнату, он мне сказал:

– Это точно Толстой написал?

– Да. У тебя были ко мне вопросы. Думаю, что Лев Николаевич лучше ответил на них, чем я.

– Да уж… А ведь всё это правда. Просто Толстой у меня ассоциируется с другими произведениями.

– Жень, под конец жизни у человека особо остро возникают вопросы на тему того кто он, есть ли Бог; кто-то углубляется в религию. У зрелого Толстого тоже возникли эти вопросы. Этот короткий рассказ показывает, что такое церковь. Когда возник конфликт между писателем и церковью, и церковь отлучила его, то Толстой написал им ответ. В конце книги это есть, прочти вслух.

Женя пролистал книгу и начал читать:

– «…То, что я отрёкся от Церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо.

…И я убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же – собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения.

…Я действительно отрёкся от Церкви, перестал исполнять её обряды и написал в завершении своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей мёртвое моё тело убрали бы поскорее, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым…».

– Неужели ты с ним не согласен, Жень?

– Зашёл в гости, называется. Вот так зайдёшь в дом Ведьмы верующим человеком, выйдешь атеистом.

– А ты как думал? Всё не так просто!

– Я только сейчас начинаю понимать, во что впутался, – мы оба засмеялись.

– Хочешь тайну раскрою тебе? – спросила я лукаво.

– Даже не знаю, наверное, нет.

– Обнаглел?! Хочешь, конечно! Так вот слушай: когда моя мама была в роддоме, в ночь моего рождения была сильная гроза. Во всём роддоме вырубился свет, и моя мама родила меня в полнейшей темноте. Бедные акушерки тоже намучились. Как только я родилась, включился свет, и прекратилась гроза, – закончила я, ожидая его реакцию.

– Так рождаются ведьмы. Бедная твоя мама.