Куда приводят сны

Но поделать я ничего не могу, и всё это лежит тяжёлым камнем на моём сердце. Прости.

Она уткнулась ему в грудь лицом, и всхлипнула. Эрик почувствовал, что это прорыв последнего барьера. Теперь он понял её до конца и мог открыться сам. Собравшись с духом, он ласково поднял её лицо за подбородок, заглянул в эти ставшие внезапно почти родными серо-зелёные глаза и воодушевлённо сказал:

— А давай мы их спасём!

— Кого? — от удивления у Эммы даже перестали течь слёзы.

— Всех! Картины, миры — и дядю, конечно!

— Но как?!

Она встрепенулась и стала руками вытирать щёки.

Эрик с улыбкой помог.

— Я что-нибудь придумаю. Дело в том, что я точно знаю: твой дядя не сумасшедший. Эти миры реальны, по крайней мере, в какой-то степени. Я даже регулярно бываю в одном из них, во сне — тот самый луг с феечками, но он действительно на грани исчезновения.

Несколько секунд Эмма только хлопала глазами, пытаясь переварить услышанное: то, чем она ни с кем не решалась поделиться, то, что звучало чистым бредом и за что её дядю упекли в психушку, внезапно встретило понимание; ей попался совершенно вроде бы посторонний и случайный человек, который уверенно подтвердил то, о чём сама она только догадывалась, но не смела поверить из-за абсурдности самой идеи для миропонимания современного человека.

Наконец она глубоко вздохнула, зажмурилась, выдавив из глаза последнюю слезу, а потом радостно засмеялась, обняла Эрика за шею так, что чуть не задушила, и расцеловала в обе щеки. Он и сам почувствовал огромное облегчение от того, что наконец-то у него за душой не осталось от неё тайн и задних мыслей.

И, что самое замечательное, они нашли взаимопонимание в том, что большинство людей сочли бы полной чушью, а для них обоих это оказалось животрепещущей проблемой, решением которой они теперь могут заняться вместе.

А главное, притворство Эрика перестало быть таковым — он понял, что действительно искренне привязался к этой девушке. Эрик вовсе не назвал бы это чувство любовью — и рядом не лежало с той бурей эмоций, что он испытывал в юности, но между ними образовалась намного более глубокая связь, чем когда-либо с кем-либо раньше.

Эрик не хотел загадывать на будущее, он даже боялся это делать, опасаясь, что рано или поздно всё испортится по известной схеме, но прямо сейчас был момент триумфа, просто прекрасный окрыляющий момент.

Они вскочили и на радостях закружили по гостиной, взявшись за руки и смеясь, пока Эмма не стукнулась о ножку стола и не завыла от боли.