Перевёртыши. Часть 2.

Он прошёлся по деревне, послушал, о чем судачат соседки, задал несколько вопросов. Услышав в одном из разговоров слово «тени», Кан подошёл к женщинам.

— Хозяюшки, а не могли бы вы организовать перекус для стражников? Солнышко перевалило за полдень, ребята голодные. И злые, — добавил с улыбкой Кан, развязывая кошелёк. — Хотя бы молока и хлеба, работы у них ещё много, а начальник очень строгий.

— А человек там сколько, ты хоть знаешь? — откликнулась одна из женщин, вторая же пугливо скрылась.

— Давайте считать: дайн Дознаватель, десятник, десять стражей и я.

— А ты кто будешь?

— Писарь.

— Писарь, а за всех платишь?

— Так то не мои деньги, казённые.

Женщина немного подумала, что-то посчитала в уме:

— А Дознаватель-то небось хлеб с молоком есть не станет? Ему, может, чего другого сготовить?

— Этот станет, он хороший дядька, не чванливый.

Женщина вынесла Кану кувшин молока и пирожки в небольшой корзинке, накрытой вышитым рушником.

— Садись милый, поешь. Я дочку послала по деревне — собрать по-быстрому, что есть у кого, накормим твоих солдат.

— Матушка, без денег нельзя, скажут — взятка Дознавателю. А почему вы думаете, что он для вас старается?

— А разве вас не Оха прислала? Правда, так скоро мы вас не ждали — когда ещё она до дворца добралась бы! Туда ведь не просто попасть, да чтоб тебя выслушали, да поверили, да Дознавателя выслали. Как же у неё так быстро получилось?

Кан старательно жуёт, чтобы не отвечать.

— А вот у нас люди спорят — ночью — то Тени были или стража?

— Ночью?

— Сосед мой ночью на двор вышел, так говорит — показалось, будто несколько человек в тёмной одежде пробежали мимо забора, пригнувшись.

— Сами же говорите — показалось.

— Да нет, у Ата дочка допоздна засиделась — рушник на праздник вышивает. Так она видела, как двое людей через забор перебрались.

— Через её забор? Может, парни женихаться приходили.

— Забор-то её, да вот он общий с управляющим, и парни туда сиганули, а не к ней.

— А почему думают, что это Тени?

— Так ведь тихо все сделали, управляющего с людьми повязали, никто в деревне и не проснулся. И бумага к воротам была боло приколота. Разве не знаешь, что это оружие давно ушедших? Говорят, они Дознавателю книги оставили, чтоб все махинации вызнать. Говорят…

— Какие махинации?

— Так ведь он, паразит, за два года расценки несколько раз понижал, и никакой бумаги не показал ни разу.