Перевёртыши. Часть 2.

Ты слышал, мы ждём наследного принца из Зиндарии, а значит, будет церемония обмена подарками. Помоги мне купить несколько игломётов для подарка принцу. Я понимаю, что сейчас учёт будет более строгим, потому и прошу твоей помощи. Не думаю, что какие-то финтифлюшки обрадуют принца больше.

— Как много ты собираешься купить?

— Пять — семь. Вряд ли смогу потянуть больше. Да и то, возможно, в рассрочку.

— Я предлагаю другой вариант. Два обычных и один с кузнечным орнаментом, как торжественный подарок. Больше вряд ли получится, мы ведь их поставляем по договору.

А насчет брикетов ты подумала? Тебе ведь их сократят на сезон. Так что лучше потрать оставшиеся деньги на них. И лучше купи брикеты сейчас — раз планируется сокращение в свободной продаже, значит, обязательно поднимется и цена.

Кан устало бродил по городу, стараясь привести свои мысли в порядок. С того самого дня, когда он надел чужую одежду для выхода в город, примерив, тем самым, на себя чужую Долю, чувство канатоходца, балансирующего над пропастью, никогда не покидало его.

Напротив, чем старше он становился, тем глубже и опасней становилась бездна вокруг него.

Канат, по которому он шёл, словно проходил сквозь бездонную пещеру-лабиринт с неожиданными поворотами и ловушками. Временами в этом лабиринте появлялись светлячки — дядя и бабушка — показывающие дальнейшее направление пути. Где-то рядом поджидал его тёплый костер — Айю — у которого можно было передохнуть и согреться. И на расстоянии вытянутой руки всегда высилась скала — матушка — показывающая, куда заходить точно не следует.

На какое-то время, на этом пути у него появился отчаянный и неутомимый друг, который разделил с ним трудности пути. Рядом с ним, даже чувство опасности притупилось. Но Доля не любит легковесности.

Сначала в темноту, в свой личный лабиринт, свернул друг. Кан пообещал себе, что Рекрут никогда не узнает, сколько пришлось ему изворачиваться, доказывая необходимость присутствия во дворце представителя Военного Клана интересами следствия.

Потому что, слова «я хочу пригласить к себе друга» закрыли бы перед Расом ворота дворца навсегда.

Потом рухнула матушкина скала, поддерживавшая его именно своей непреклонностью. Оказалось, — отсутствие сомнений ещё хуже, чем блуждание в темноте. И вот, не успел Кан прийти в себя, а ему вручили в руки кувшин с водой, чтобы собственноручно залить водой костёр, согревавший его во время пути.

Кан давно перестал испытывать стыд за свою двойную жизнь.