Перевёртыши. Часть 2.

Кто же он такой? Подросток, отдающий приказы старшим? Это, конечно не Мин — ни по голосу, ни по фигуре. И мальчишка ведет себя слишком уверенно: не похоже, чтоб он сильно удивился встрече.

В комнату вошёл лекарь с одним из помощников, заговорил на зиндарийском, но увидев, как напрягся подросток, Эрим перешёл на саккарский.

— Пожалуйста, повторите для нашего гостя.

— Я зашил рану. Рана неглубокая, но длинная, через всю грудь. Он потерял много крови и ему придётся долго восстанавливаться. Я дал ему отвар, и он будет крепко спать.

— Хорошо. Осмотрите и второго нашего гостя.

Подросток гневно вскочил, но Эрим спокойно продолжил:

— У него кровь на руке, и кажется, ушиблена нога.

Лекарь осторожно снял перчатку и нарукавник гостя. Тому повезло, оба раза лезвие лишь слегка разрезало кожу, раны даже не нужно зашивать, хотя шрамы, конечно, останутся. Два косых параллельных шрама чуть выше запястья, один длиннее, один короче. С ногой ещё проще — достаточно тугой повязки вокруг стопы и лодыжки.

— Тебе тоже нужно отдохнуть. Я попрошу, чтобы тебе принесли постель в эту комнату. Обещаю, вас никто не побеспокоит.

— Вы можете давать такие обещания?

— Я говорил — я знаком с влиятельными людьми в Зиндарии.

— Настолько влиятельными?

— Очень влиятельными. Отдыхай. Спокойной ночи.

Эрим вышел, и скоро в комнату вошёл слуга со свернутым ватным матрасом в руках. Он молча остановился на пороге, глядя на гостя, пока тот не сообразил, что ему следует указать, в каком месте комнаты он предпочитает постель.

Услышав его шаги, Дин открыл глаза, улыбнулся ему и даже помахал ладонью. Помощник лекаря сидел на стуле рядом с раненым, равнодушно наблюдая за ними. Гость легонько, успокаивающе, похлопал Дина по плечу, положил рядом его капюшон, подобранный на поле боя, внимательно осмотрел комнату.

Его заинтересовала большая фарфоровая ваза на комоде. Он поднял её, осмотрел узоры, а затем с силой опустил вазу на голову помощника лекаря. Придержав обмякшее тело, и осторожно уложив пострадавшего на пол, парень вышел во двор посольства, благо, комната была проходная. Послушав немного тишину ночи, подросток поднёс к губам окарину — раздалась птичья трель, одна, вторая. Спустя какое-то время ещё две птицы откликнулись в разных концах города.