Океан уходит, океан приходит-2

Но в этот раз я вдруг начала говорить. Говорила о близнецах, об остальных из сопротивления. Рассказала, что они собираются вытащить его отсюда. Много чего наговорила.

Он не отвечал, как не отвечал и ранее, когда я являлась к нему. Только смотрел не сквозь, как обычно, а на меня. Я не восприняла это как добрый знак.

А когда я уже думала, что он вновь заснул, вернее, отключился, и собиралась навестить и Сопротивление, и Роззен, посмотреть, ни надумали ли те или другие чего-нибудь нового, в камере вдруг раздалось:

− Зелв, я устал.

Так страшно мне никогда не было, исключая момент, когда я оказалась в том подвале с тварями. Зил, разговаривающий с призраками. Зил, который признается, что устал. Я почувствовала, что я куда-то проваливаюсь. Меня пробрал озноб, будто я была живой. Он повернул голову − взгляд был какой-то не до конца сфокусированный. В радужке отражался теперь свет от ламп на потолке − лучи причудливо удлинялись, преломляясь. А я куда-то проваливалась.

Так получилось, что, будучи странником, я впервые покинула свой мир уже после того, как жизнь моя была окончена.

Но это все уже было неважно. А важно было то, что, перешагнув порог, я впервые поняла, что мне нужно сделать. Вернее, кого мне нужно будет найти.

***

Было вовсе не нужно заходить далеко в море. Нужно было только выбрать правильное время. Они были не такие уж и большие, эти акулы, но злые и бешеные, как и большинство из их племени.

Зато их было легко найти. К вечеру они приплывали в бухту у Скал Скитальцев.

Одинокий Рыбак бывает не очень-то рад гостям. Так ей рассказывали. Но он, конечно, примет ее, как и любой тинет. Но нельзя приплывать в чей-то дом просто так, ты должен разделить свой добрый улов с хозяином.

А она − Великая Медуза. Тут будет мало каких-то осьминогов. К тому же ей нужна акула для этой трапезы. Только не спинной плавник − он, напротив, дарует забвение.

Ей еще не приходилось убивать акулу в одиночку.

И все равно выбиралась она тайком, будто всерьез опасаясь, что кто-либо из племени помешает ей.

«Я все размышляю как человек, как житель первого мира», − думала она с досадой.

Уверенный взмах рукой − кинжал легко разрезает кожу. Она всматривается в прозрачную воду. Ни одной тени не скользит там, на глубине. Но время она выбрала верное, сомнений нет.