Помни меня

И вдруг они оказываются у окна, и теперь все хорошо слышно.

– Несомненно. Временами был настоящий бедлам, и она превосходно справлялась. У нее есть хватка. Это как раз то, что нам надо.

– С чего ты взял?

Слышно, как на пол поставили что-то тяжелое.

– Да потому что она все время наполняла мой бокал!

Это сопровождается громким смехом, который безусловно принадлежит Девлину.

– Наливать выпивку в бокалы – не такая уж великая премудрость. Это не астрофизика, не правда ли?

– И управлять пабом – тоже.

Они говорят обо мне?

О нет! Мое такси уже здесь. Я делаю отчаянный знак: «да, да, иду, только докурю сигарету», и шофер отвечает безразличным взглядом.

– Превосходно! Значит, будем нанимать блондинок, которые приглянулись моему брату. У нас же не «Хутерз»[40 - «Хутерз» – американская сеть ресторанов с полуобнаженными официантками, основанная в 1983 году.], Дев.

Я не могу поверить, что это сказано обо мне. И тем не менее эти слова явно относятся ко мне.

– Она милая, разумная девушка.

– Мы же ничего о ней не знаем. Не знаем, милая ли она. Ты действовал через мою голову, давая ей обещания, – вот в чем проблема.

– Дай ей шанс, ты, циничный придурок. Урок сегодняшнего вечера в том, что не следует быть циничным придурком.

– А я думаю, урок в том, чтобы не делать глупости, когда ты так надрался. Кто ж рисует трилистник на пивной пене? Пусть она идет работать в какую-нибудь пивнушку.

Громкий смех.

– О господи! Ты несправедлив к ней, Люк. Это НЕВОЗМОЖНО…

Таксист кричит:

– Я включаю счетчик, дорогая! Поехали!

Вздрогнув, я устремляюсь к машине. Только бы братья не заметили, что я находилась поблизости!

Я только что услышала, как Лукас Маккарти недвусмысленно заявил, что нанять меня равносильно самоубийству.

Когда мы останавливаемся в Крукс и я достаю деньги, чтобы расплатиться, то замечаю, что Девлин дал мне на пятьдесят фунтов больше, чем следовало.

Черт возьми! На один краткий, блаженный миг я подумала, что у меня будет работа, которая мне нравится, у человека, который мне нравится. Но он – брат Лукаса Маккарти.

И с каких это пор он «Люк»? Я негодую, хотя это и нелепо, как будто он совершил подлог. Предательство. Предательство. Я верчу в уме это слово. У него острые края, которые ранят.