Помни меня

Он такой бесстыжий, вовсе и не думает прикрыться. Даже сейчас Робин до некоторой степени актерствует. Посмотри, как я уязвим. Посмотри, как я бесхитростен. Я бы предпочла, чтобы его не знающая условностей бесхитростность была скрыта полотенцем.

– Джордж, Джордж, подожди! Мне жаль, – говорит он.

– Мне тоже. Не каждый разрыв сопровождается счетом от врача. Я плохо себя чувствую.

– Разрыв?..

Повернувшись, я смотрю ему в глаза.

– Ты серьезно считаешь, что я останусь с тобой?

– Нет – конечно, не сегодня вечером.

Я в изумлении моргаю:

– Ты что, действительно сошел с ума? Это клинический случай? Все кончено, Робин, мы расстаемся. Неужели ты думаешь, что мы могли бы продолжить отношения после этого?

Робин делает паузу, затем говорит:

– Отношения? Мне… мне кажется, мы не были в отношениях?

Я так поражена, что требуется целая минута, чтобы сформулировать ответ.

Мне с трудом удается выдавить:

– …Что?

– Я полагал, что мы «встречаемся». – Робин изображает в воздухе кавычки. – Не думал, что у нас эксклюзив… что запрещается встречаться с другими людьми.

Я вспыхиваю. Одно дело – сотворить со мной такое, и другое – взваливать на меня вину. Притворяться, будто это результат моих неразумных ожиданий.

– Мать твою, ты серьезно?! Ты хочешь вывернуться, притворившись, что наши отношения не существовали? Так врут дети. А дальше ты, как ребенок, закроешь лицо руками, считая, что я тебя не вижу?

Робин нарочито громко вздыхает, недоверчиво трясет головой, приглаживает волосы, обдумывая, что сказать дальше.

– Я никогда не видел тебя такой прежде, – бормочет он.

У меня снова отваливается челюсть.

– Может быть, мне уточнить, чего я никогда не видела прежде? Ты в своем уме?

Он подбоченивается: Мистер Разумный. Нет, сейчас он уже Мистер Оскорбленный.

– Разве я сказал или сделал что-то такое, что заставило тебя думать, будто я верю в моногамию? Совершенно уверен, я сказал, что не верю.

Я что-то невнятно бормочу. Он словно вор, которого поймали, когда он сунул руку в кассу, а он защищается, утверждая, что все не так, как кажется, и воровства не существует, потому что мы живем с ложными представлениями, созданными ЦРУ. Черт побери, я прихожу в ярость.

– Значит, вот какое у тебя оправдание? Ты думал, что мы оба свободны и можем заниматься сексом с другими?

– Ну да, Джорджина.