Город Мечты

И замер, улыбнувшись светло и понимающе. Могилы девушки с портретом на памятнике и грустной надписью не было и в помине. На пустой полянке густо росла трава. Исчезла даже оградка. И только лавочка, на которую он когда-то водрузил свой рюкзак, сиротливо притаилась в кустах жимолости.

Он плюхнулся на потемневшую от дождей и времени скамью, и огляделся. Другие «постояльцы», как ни странно, были на месте. Недовольный скряга, поджав губы, по-прежнему взирал со своего монумента, а поэт – выглядывал из чернильницы.

- Вы таки допились до результата, господин Фабиан – усмехнулся Милан. – Полагаю, что «лучшие люди города» тоже изрядно набрались, радостно отмечая ваш уход.

Он поднялся и пошел обратно. Собрал рюкзак, вскинул его на плечо, и аккуратно прикрыл дверь сторожки. Потом немного постоял возле кирпичной стены. Из-за нее доносились привычные звуки большого города: громко звеня, прогремел по рельсам трамвай, потом взвизгнула тормозами машина.

Сердитый мужской голос долго перечислял недостатки водителя в далеко не парламентских выражениях, а где-то рядом заливисто хохотали мальчишки.

- Похоже, что я в СВОЕМ веке – усмехнулся Милан. – Но на стену я, все-таки, не полезу. Надо возвращаться на дорогу. Заодно, проведаю нашего рыцаря. Интересно, он-то на месте?

Пока путешественник во времени шагал «на выход», в его сознании всплывали яркие картинки недавнего прошлого.

- Прав был старик Шекспир! – бормотал Милан. - Весь мир - театр, а люди в нем актеры.

Он усмехнулся.

- Большинство людей похожи на падающие листья; они носятся в воздухе, кружатся, но, в конце концов, падают на землю. Другие же - словно звезды. Они движутся по определенному пути, и никакой ураган не заставит их свернуть с него. Дорогая Алиса, упрямая звездочка, если ты сейчас меня слышишь, то знай, что я желаю тебе удачи. Я рад был тебе помочь. Очень надеюсь, что судьба окажется к тебе благосклонной в твоей совершенно новой театральной действительности.

Пока Милан добрался до окраины кладбища, солнце успело высоко подняться над горизонтом. Снова стало жарко, и, прежде, чем выйти за ворота, он решил опять спрятаться в тенек. Привычно устроившись на хорошо знакомой лавочке, бродяга смотрел на монумент уже совершенно другими глазами.

- Вы и в самом деле – благородный рыцарь, господин Эдвард! Правильно держать копье, может любой дурак.