Путешествие в страну снега и медведей

Алексей Аргутинский в сопровождении двоих лакеев стоял позади гостей. Юноша был одет в строгий костюм, подчеркивавший его худобу. Маленький хозяин особняка закладывал руки за спину и прохаживался по паркету, щелкая каблуками домашних туфель, явно наслаждаясь этим звуком и самим ощущением собственной важности. У Трелони он вызвал умиленную улыбку, которую мужчина тут же спрятал, учтиво поклонившись юноше.

— Мы безмерно рады оказаться в Вашем доме, Ваша Светлость, — произнес он. Губы Алексея разошлись в довольной улыбке, по-детски восторженной, стершей всякую серьезность с его лица.

— Мистер Трелони, Мистер Грейвз, — обратился мальчишка к Персивалю, протягивая руку, как старому знакомому. Во всех его жестах чувствовалась заученность, как будто он репетировал их перед зеркалом.

— Ваша Светлость, — кивнул Грейвз, нагоняя на лицо скучающее выражение, как учил Трелони. Юного князя эта перемена несколько смутила: он уже представлял себе беседу с Персивалем, как будет расспрашивать его о мракоборцах в Америке, а его самый ожидаемый гость выглядит как вампир, проглотивший все фамильное серебро.

— Мы благодарим Вас за приглашение, — ввернул Альберт. — Очень жаль, что пришлось занять время вашей семьи.

— Ничего страшного, сэр, — отмахнулся княжич. — Я думаю, papá ждал кого-то вроде вас. Но об этом он скажет Вам сам, — официально произнес, пытаясь жестами и взглядами выдавить из Персиваля хотя бы тень усмешки. — Позвольте показать Вам особняк.

— Как пожелаете, — ответил Грейвз, сцепляя челюсти, когда вдруг ладонь Трелони оказалась у него на плече. Со своей неизменной улыбкой британец произнес:

— Возможно, мы лучше сперва решим насущные вопросы, Ваша Светлость? Мне не хочется оскорблять Ваше гостеприимство, но, Вы понимаете, что в нашей ситуации церемонии можно перенести на более позднее время.

Алексей замялся, откидывая каштановые пряди назад и оглядываясь по сторонам.

— ...Конечно, Вы правы, сэр... — большие, глубоко посаженные глаза носились по комнатке, цепляясь то за обои в голубых цветах, то за зеркала, то за золоченую люстру, в плафонах которой висели сияющие шарики люмосов.

Уточнение не понадобилось, потому что на верхних этажах послышался звон и грохот, и русская речь, для понимания которой не нужно никакое знание русского языка.

— Я приказываю тебе успокоиться! — гремел густой бас.