Мрачные тайны Луарвига

Взобравшись на крышу, вампир, умело балансируя на самом краю, добрался до соседней крыши, находившейся этажом ниже, и прыгнул. Не задержавшись ни на миг, он поднялся по осыпающейся черепице и, уже съезжая вниз по противоположному скату, услышал шум, с которым его преследователь приземлился на ту же крышу. Скатившись вниз, он намеренно соскользнул с её края и, уцепившись за карниз, повис на руках, чтоб осмотреться. Он ошибся совсем чуть-чуть. Пожарная лестница была в паре метров слева, но раздумывать было некогда, наверху уже слышался треск черепицы.

И вампир прыгнул.

Ему едва удалось зацепиться рукой за железный поручень. В плече что-то хрустнуло, и по телу промчалась молнией мгновенно проходящая боль. Держась за поручни, он скользнул вниз. Лестница снова задрожала и, подняв голову, он увидел чёрную тень, катящуюся на него. Оттолкнувшись, он обрушился вниз, упал на кучу мусора, развернулся, и в тот же миг прогремел выстрел. Вцепившись в прошитое пулей плечо, он покатился вниз, уже понимая, что это заговорённое серебро, и рана не затянется так быстро, как после свинца или чугуна.

Он упал на спину, и увидел над собой огромную фигуру охотника, который изящным и сильным движением выхватил что-то из висящих на поясе ножен. И в следующее мгновение вампир взвыл, пытаясь прикрыть сердце ладонями, потому что в руке у охотника был не кинжал, а искусно выточенный осиновый кол.

Именно эту сцену я и увидела, влетев в подворотню. Предыдущую часть погони мне посчастливилось лицезреть на экранах наблюдения из салона мчащейся по улицам Эйка машины.

МАРНы1 зацепились за эту сладкую парочку ещё минут сорок назад и давали весьма неплохую картинку. Следовать за ними приходилось по улицам, где могла проехать машина, и я всерьёз опасалась, что эта погоня бесславно закончится для нашего приятеля где-нибудь в узком переулке или на крыше. К счастью, мы успели и, влетев в узкую подворотню, я увидела лежащего в грязи и визжащего от страха вампира и возвышающегося над ним охотника с занесённым для удара осиновым колом.

Замах был мощным и решительным, кричать было бесполезно: оглушительный визг заглушил бы мой крик. Поэтому я помчалась к ним, за пару метров взвилась в воздух, на лету вцепилась в руку с колом и повисла на ней. Охотник издал свирепое рычание и обернулся ко мне, оскалив два ряда белоснежных ровных зубов, блеснувших в свете фонарей, и, как всякий хорошо выдрессированный бульдог, увидев рядом с собой даму, мгновенно успокоился и опустил руку с колом.