Мрачные тайны Луарвига

Но никто не умел делать такие краски, как они. Их краски не теряют свежести веками. К тому же сюжет… Слишком мрачно для такой возвышенной и набожной натуры как Ян Ван Эйк.

Он, наконец, отвёл взгляд от картины и взглянул на меня.

- Извини, что помешал тебе любоваться этим шедевром.

- Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась я.

- Ищу тебя. Вернее, я был здесь неподалёку у своего пациента и увидел, как ты входишь в галерею. И решил, что это прекрасная возможность пригласить тебя на ланч.

- Спасибо, я недавно позавтракала.

- Может, тогда просто прогуляемся?

      Я внимательно смотрела на него, пытаясь угадать ответ на мучивший меня со вчерашнего вечера вопрос. Бесполезно. Его лицо было спокойным и непроницаемым, как всегда. Это мог быть он, а мог быть и тот, другой…

- Я пришла, чтоб посмотреть на эту картину, - возвращаясь к созерцанию, пояснила я.

- Профессиональный интерес, - понимающе проговорил он, и это заставило меня обернуться.

- А почему ты решил, что профессиональный?

Он пожал плечами.

- Ты же воюешь с сатанистами…

Я нахмурилась и снова взглянула на картину. Ничего сатанинского я не увидела.

- Почему ты считаешь, что в этой картине есть что-то сатанинское?

Он удивился и недоверчиво взглянул на меня.

- Ты что, не видишь? Тут же полно ясных знаков, не говоря уж о некоторых мелких деталях. Например, взгляни, зачем столько инструментов для одного кровопускания?

Я снова обернулась. Инструментов на белом полотне действительно было многовато.

- Почему столь больная женщина сидит в кресле, а не лежит в постели? – продолжил он. – Постель вообще застелена покрывалом.

- Может, это всё чисто художественные приёмы, - предположила я.

Он с улыбкой посмотрел на меня.

- В бюргерской живописи с её почти маниакальным вниманием к деталям? Исключено. Наоборот, каждый предмет на этой картине несёт важную смысловую нагрузку. Ничего лишнего, только символы…

Я с испугом обернулась и посмотрела на свечу, на прощально утекающий в небытие дымок, а потом на бледное, страдальческое лицо женщины в кресле.

- Она умерла?

- Её убили эти двое, - он точным движением указал на лекаря и служанку. – Но они не просто её убили. Ты, конечно, можешь этого и не знать, но поверь моему профессиональному опыту, вот это… - его смуглый палец нарисовал овал вокруг инструментов на столе, - не хирургические инструменты. Это орудия пыток, применявшиеся инквизицией.