Меня называли Наркиса.

Протянув руку, я пальцами коснулась кожи шеи своей подруги из второй камеры и вгляделась в укус.- Что случилось? – Напряглась та.Среди следов от высохшей крови я с трудом разглядела темно-синие проступающие венки, расползающиеся от двух дырок, оставленных зубами.- Шея. – Промямлила я.С ужасом девушка поспешила к зеркалу и внимательно посмотрела на отметины, но после внимательного изучения, взгляд ее стал более спокойным.- Не пугай меня так. Это обычный синяк, через пару дней пройдет, вот увидишь.- Успокойся, ты просто потеряла много крови и еще не пришла в себя.

– Проговорила пятая, снимая с себя платье.- Да, наверно…Сильнейшая слабость продолжала жить в теле, словно паразит. Я лежала на койке, глядя в черный потолок, который словно наваливался всем своим весом и не в силах была пошевелиться, прямо как в первую мою ночь. Мне хотелось плакать от этого чувства беспомощности и смертельной усталости. Рука кошмарно болела, но тем не менее кровь остановилась, а укус на шее не давал о себе знать вообще.- Девочки, а кто меня укусил за шею? – С трудом выговорила я. - Константин. – Раздался сонный голос из второй камеры.- Понятно…- Кстати, заметили, что его укусы более…осторожные, в отличии от других? – Осведомилась Наркиса из третьей.- Да как-то знаешь, не приходилось сравнивать. – Угрюмо ответила пятая.Но правда в ее словах действительно была. Укусы нашей «Алой леди» были рвущими, безжалостными, в то время как Константин кусал, будто стараясь не причинять лишнего вреда. Даже не знаю с чем это было связано. Однако, я помню, когда в первый раз увидела супругов. Наш господин сидел в кресле у камина, читая книгу и словно был отрешен от всего мира, в то время как его супруга внимательно разбирала за столом какие-то письма. Она была о чем-то глубоко задумчива и каждое ее движение было резким. Широкие плечи и узкий таз она умело исправляла гармоничными нарядами, делающими ее фигуру более мягкой и женственной, но я уже тогда поняла, что держаться от нее нужно максимально далеко и желательно никогда не злить: у этой женщины правильные черты лица, но очень грубые и будто заостренные. Особенно тяжелы ее глаза с прищуром, будто испепеляющие все на своем пути, но это никогда не касалось Константина. О нет. Он был советником, плечом и тенью, которая следовала за ней. И, если внешность Мирелы еще могли бы вызывать споры, то ее муж обладал классической, можно сказать аристократической красотой. Высок, правильно сложен, но больше всего мне запомнились его глаза.