Меня называли Наркиса.

Он говорил отчетливо, размеренно, и будто мягче. И меня словно тянуло остановиться и послушать его.- Раны твои затянулись и не приносят больше боли, да?И это было правдой.- Ты стала сильнее, проворнее. – Теперь я как будто слышала его голос в своей голове. Такой обволакивающий, как бальзам. - Слабая человеческая девушка не способна победить Мирелу.Мой шаг замедлился. Я посмотрела на свои окровавленные руки.- Да, я был зол, Наркиса. Но сейчас я чувствую такую силу, которую никогда не знал. И свободу. Настоящую. Такую же, которая пышет в твоем теле.

– Его слова лаская мои уши, сворачивались клубком в моей душе. – Но какой толк в этом всем, если ее не с кем разделить?Я остановилась и увидела в углу зала зеркало в полный рост. Но не смогла заставить себя подойти к нему.- Оставайся со мной. – Зазвучало в моей голове, и какая-то невиданная сила мягко стала меня подталкивать к зеркалу.В этом отражении я видела хрупкую девушку. Ее руки, рабская рубаха и губы были измазаны в крови, а глаза сияли в тени помещения. - Нет…нет…- Я приоткрыла рот и увидела пару заострившихся клыков. Таких же клыков, которые впивались некогда в мою плоть. Осознание наконец пришло ко мне.- Ты – такая же, как я. – Озвучил голос Константина.Он появился у меня за спиной, положив руки на мои плечи.- Мир, в который ты так стремишься, опасен, моя милая Наркиса. Люди не примут тебя, наши сородичи не помогут. Но вместе…Мужчина пальцем стер мои слезы. Его слова были так теплы, что заглушили всю боль сегодняшнего дня и проклятие, охватившее мое тело, стало восприниматься мной как дар. «Я стала той, кто калечит. Убивает.» - Подумалось мне, глядя на свое отражение. – «Чудовищем.»Бледная девушка в зеркале печально смотрела на меня яркими глазами. Окровавленная. Сломленная. И вокруг нее стал разрушаться «лабиринт», превращаясь обратно в привычный дом.«Нет! Нет! Я не хочу становиться, как они! Отказываюсь! Не хочу!»Ужас, вдруг захвативший мое тело, выдернул меня из крепких рук Константина, и я, словно не в себе, за считанные секунды оказалась у появившегося окна и со всей силы ударилась о стекло, вылетев за пределы имения на улицу. Мое падение не было долгим - уже через секунду я оказалась на асфальте. Холодном, мокром, который пах дождем. Сердце в груди билось обезумевшей птицей, заставляя без оглядки бежать прочь от здания. И я подчинилась этой панике, этому обезумевшему от страха зверю, который буквально недавно порвал бывшую госпожу, а сейчас бежит от самого себя.