Капитан Флинт

Тут он сказал чистую правду. Потому, что, действительно, ничего подобного в монастырь не привозил. А с содержанием пергамента его случайно ознакомил настоятель. Филипп с наслаждением изводил врага, надеясь вывести его из себя, и удачно смыться по дороге в надоевший подвал или местную тюрьму. Но, ломая все его замечательные планы, герцог неожиданно повернулся к двери, и крикнул:

- Привести мальчишку!

Ребенок, возникший на пороге, был одет в дорогую белую рубашку, богато украшенную кружевом.

- Знакомы? – с усмешкой спросил Элберт.

- Впервые вижу – ответил пленник, и равнодушно спросил. - Кто это?

- Беглый внучок покойного короля.

- Понятно – с трудом выдохнул Филипп, чувствуя, как сердце начинает биться в мгновенно пересохшем горле. – Сынок ваш, значит?

- Он мне не сын! – взвился герцог.

- Вам виднее – брякнул «старший», лишь бы что-нибудь сказать, а не броситься на врага с голыми руками.

Элберт подошел к мальчику, дернул его за волосы, принуждая поднять голову, и снова повернулся к Филиппу.

- Так ты не признаешь своего дружка?

- Нет!

- Врешь! Вас видели вместе!

Курьер нервно рассмеялся.

- Ваш клеврет сейчас тоже видит нас ВМЕСТЕ, ваша светлость, но разве это делает нас друзьями? Я не знаю этого ребенка. Где вы его нашли?

- У родственничка. На Северных Островах – опрометчиво ответил герцог.

- И король Людвиг добровольно отдал его вашим головорезам? Вам не кажется, что это война?

Герцог буркнул что-то невразумительное. На протяжении всего этого разговора, Юджин не произнес ни слова, но взгляд синих глаз Филиппу не понравился.

- Как бы он не принял мою болтовню за чистую монету, и не вздумал выбираться отсюда самостоятельно – с горечью подумал он.

И попытался сообразить – как одновременно «отключить» мальчика и отбиться от герцога? А Элберт неожиданно расплылся в гадкой улыбке.

- Знаешь, - почти доверительно произнес он. – Я очень хороший птицелов! И в моей золотой клетке пели и не такие упрямцы, как ты и твой юный дружок. Отчего ж ты умолк, чертов курьер? Почему не насмешничаешь, не сыплешь остротами, как прежде?

Герцог вгляделся в лицо Филиппа и мелко захихикал.

- Я вижу страх в твоих глазах, голубок! Далеко, далеко, в самой их глубине.