Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

Может ресничка?

Хорошо, что они начали уже отрастать. Да и на голове появился колючий ёжик. Так что я уже не совсем лысый.

Но что же мне ответить на сделанное предложение? Хотя о чём тут можно рассуждать? Было бы мне семнадцать лет, тогда можно было бы поискать какие-то варианты. А когда тебе всего тринадцать, то или в детский дом (есть, наверное, тут такие заведения), или в беспризорную шпану. Иначе не выживешь. И что-то не по душе мне оба эти варианта. Да и Мария Степановна тоже мне понравилась.

Видя, что я больше ничего не говорю, женщины поднялись, собираясь оставить меня одного.

– Подождите, Мария Степановна. Я уже подумал. – остановил я их. – И я согласен.

Первой бросилась меня обнимать и целовать Мария Степановна. Но и Валентина Николаевна ненамного задержалась. Обе женщины плакали и смеялись одновременно, тиская меня с двух сторон. Даже мне всплакнуть захотелось.

От такого конфуза (ведь мужчины не плачут – мужчины огорчаются, а огорчаться повода не было) меня спасли всё та же Марь Ванна и её ароматная тележка.

– А можно мне кушать в столовой? – спросил я радостных женщин. Как говорится, куй железо, не отходя от кассы.

– Скоро, Слава, скоро будешь кушать там. Потерпи ещё немного. – пообещала Валентина Николаевна.

– Видела бы ты, Маша, как он утром расправился с манной кашей! Это было нечто! – обратилась она затем к сестре, вогнав меня в небольшое смущение. – Ну ладно, племянничек, приятного тебе аппетита! А мы пойдём и не будем тебе мешать.

Женщины вышли, помахав мне руками.

– Спасибо! – едва успел я сказать им в ответ.

Блюда обеденного меню оказались не менее вкусным, чем утренние, и были проглочены в одно мгновение. И чем теперь заняться? Спать по-прежнему не хотелось, телевизора или радио в палате, как и до обеда, не нашлось, почитать тоже было нечего, кроме листочка с распорядком дня в отделении. Эх, пойду опять смотреть окно в мир и пугать подступающую скуку заеданием фруктами из тумбочки.

Когда гора шкурок от мандаринов и апельсинов с бананами уже не помещалась на подоконнике, я понял, что скука не только не испугалась, но, кажется, даже обрадовалась неожиданному угощению.

Конец моим страданиям положил приход Марии Степановны, сообщившей, что тихий час уже закончился. На вопрос, чем я занимался вместо положенного сна, я честно изложил свои натуралистические наблюдения и причину их проведения.