Можно ли обижать мальчиков (сокращённый вариант)

– Знакомься, Вячеслав! Это Елизавета и, представь себе, Вячеславовна – третья медсестра нашего отделения, с которой ты пока не был знаком. – торжественно произнесла Мария Степановна.

– Приятно познакомиться, леди! Но на полный желудок это было бы ещё приятнее. – когда же голос ко мне вернётся? Даже вчерашний бульон не сильно помог.

– Видишь, Лиза, какой юморист у нас лежит! Дай ему воды попить. Пусть хоть чем-то заполнит свой желудок. И начнём работу.

– А может не надо? – попросил я.

– Надо, Слава, надо! – услышал я твёрдый ответ.

Да что же такое, одни цитаты из кинофильмов слышатся. Теперь почти как в «Приключениях Шурика»: «Надо, Федя, надо!» Надеюсь, хоть лозиной меня по мягкому месту бить не будут. А то я, хоть и не замотан в рулон обоев, как тот Федя, но сопротивляться, как и он, сейчас не смогу – слабость из тела никуда не исчезла. Да и с самим телом что-то непонятное творится – такое чувство, что оно не моё.

Подождав, пока я напьюсь, Мария Степановна спросила:

– Как глаза, Слава?

– Всё хоккей, Мария Степановка! – бодро отрапортовал я.

– Ну и отлично! Тогда продолжим вчерашние занятия. – Рука женщины снова легла на мой лоб. – Лиза, включай не горящие светильники по одному. Но не спеши и будь готова их сразу выключить.

– Поняла, Мария Степановна! Включаю первый!

После щелчка выключателя на потолке добавились очередные четыре полоски света. Я, молча, кивнул головой. Так же, молча, кивнула и стоящая рядом Мария Степановна, но не мне, а Лизе. Снова щелчок и новые полоски на потолке.

– Ну что, Слава, глаза не болят, не слезятся? А голова?

– Нет, Мария Степановна. Ничего не болит и не слезится. Я чувствую себя намного лучше, чем вчера.

– Это хорошо. А теперь, Лиза, сними одеяло с окна.

Простучали каблучки, и стало немного светлее.

– Всё хорошо! – я не стал дожидаться очередного вопроса о своём самочувствии.

– Ну, тогда последнее на сегодня и можно готовиться к завтраку.

Что-то прошуршало и стало ещё светлее, чем было до этого. Я поводил головой сверху вниз и слева направо, разглядывая открывшуюся мне картину. Хоть очки и приглушали световой поток, но многое, всё-таки, рассмотреть мне удалось.

В первую очередь обратил внимание на окно, на котором не было привычных для меня штор. Их заменяли колышущиеся вертикальные полоски то ли ткани, то ли пластика, сверху и снизу соединённые белыми тонкими верёвочками.