Владычица якорей

Или это была стая чаек?

В хорошую погоду желтоклювые крикуньи любили сидеть на краю трубы: грелись на солнце да шикали на воробьев, когда те не могли поделить ветки на березах и вязах. Но то летом. Ныне деревья стояли голы, в лужах под качелями гнила листва, на поручнях дощатой горки висели дождевые капли.

И вдруг дым. Из трубы.

В ожидании родителей, Олеся сделала уроки и сгрызла до грифеля два карандаша.

– Зима вернулась, – объявила она за ужином. – Пап, где санки? Я завтра кататься пойду.

– Водных саней еще не придумали, – отмахнулся отец и уставился в телевизор.

К ночи под крышей завыло и загрохотало. На кухне захлопнулась форточка. Отец прошаркал по коридору ее запирать.

Или форточка Олесе приснилась?

Наутро двор оказался покрыт самым белоснежным из покрывал. На качели и горку легли пуховые подушки. Скамейки обзавелись перинами. Кусты замело – лишь верхние тонкие ветки торчали из сугробов.

– Я ж говорила! – возмущалась Олеся, пока, рискуя опоздать на работу, отец доставал с антресолей санки.

Дорога в школу превратилась в приключение: дворники лопатами чистили тротуары – Олеся торила путь по целине. В класс она вбежала под звуки звонка, краснощекая и довольная. Уроки, особенно чтение, тянулись до возмущения долго. Зато обед, на радость бабушке, оказался съеден быстро и весь. Стуча санками о ступени, Олеся спустилась во двор.

На месте дорожек – узкие тропинки. Горка блестит свежезалитым льдом. А вокруг: сугробы, сугробы, сугробы.

Пухлощекий Вадик – пальто «на вырост», кроличья шапка, будто чепчик, – успел забраться на горку и теперь, смешно загребая валенками, устраивался на круглой ледянке.

– Подумаешь! – с завистью пробормотала Олеся.

В сапожках по горке бегалось легче, чем в валенках. Бросив санки на скат, Олеся плюхнулась на них животом – в шубке не больно – и понеслась вниз: по скату, по льду, по снегу.

Санки скользнули на клумбу. Цветы с нее убрали еще в сентябре, отделка из камня осталась под снегом. Одна из плит легла под полозья, словно трамплин.

Приземлялись отдельно: санки в один сугроб, Олеся в другой. Снег обжег лицо, забился за шиворот. На одной руке не оказалось варежки. Олеся бросилась искать: придешь домой с одной варежкой, мама новые к резинке пришьет.