Магия сказочной страны

что я себе их придумала?

«Именно так!» – возликовал голосок.

– Где Филипп? – спросила я.

Девушка была худой, кудрявой брюнеткой с голубыми, жирно подведенными черным карандашом, глазами. Она невинно захлопала длинными ресницами.

– Уехал на работу, у него форс-мажор случился, но он скоро вернется, а я тебе горячего шоколада принесла... – отозвалась она, внимательно оглядывая комнату, поставила кружку на ближайший столик, потеснив шкатулку. Я хотела было выйти в коридор, но девушка поспешно преградила мне дорогу: – Ой нет, туда нельзя.

«Да кто ты такая и почему зовешь моего брата кличкой собаки из передачи «Спокойной ночи малыши», – мысленно возопила я. Даже Катя его так не звала, употребляя бесячие меня «Филиппчик» или «Филичка», но не «Филя». Никогда! И вслух добавила:

– А где Катя?

– Катя? – переспросила девушка, сделав шаг назад. Ее взгляд стал более напуганным, словно она и вправду имела дело с тяжелобольным буйным и непредсказуемым пациентом.

И не успела я больше ничего спросить, как девушка выскочила за дверь и весьма проворно ее закрыла, повернув в замке ключ. Я даже растерялась от такого. Но стучать и требовать, чтобы мне открыли, не стала. Нужно дождаться Филиппа – он все прояснит, а этой незнакомке еще влетит за то, что она меня заперла.

Я вернулась к кровати и легла, думая о дедушке и бабушке, о деревне и ее накрененных старых заборчиках, протоптанных заросших тропинках. О курах и гусях, кошках, корове Буренке и псе Барбосе.

А потом мои мысли переместились к медведеподобному псу Миры. Удивительно, но я раньше о нем совсем не думала¸ о том, что стало со зверем после того, как пропала девушка. Кто кормил пса, где он жил, наверняка жутко тосковал по хозяйке. А потом...

«Никто не вернулся, все сгорели!» – мстительно напомнил голосок в голове, словно злясь, что я не хотела принимать настоящую реальность, цепляясь за прошлое.

– Была! – пробормотала я, глядя в потолок.

Я закрыла глаза и погнала себя обратно в деревню тем путем, каким уезжала, – сначала на машине отца, злясь на весь белый свет, затем в поезде, монотонно стучащем колесами, на качающемся по волнам пароме и, наконец, в душном автобусе под тявканье болонки.