Ведьмина сила

Открываешь, швыряешь в нечисть – или в меня, – хватаешь пацана и убегаешь. Иначе, – и предъявила козырь, – никакой прогулки в Долину смерти.

– Да-да, если выпадешь из окна, не возьму тебя с собой в магазин, – он скрыл за улыбкой тревогу.

Я хмыкнула, сжала-разжала ладони, разминая пальцы, и вызвала Пламя – сейчас бледно-жёлтое. В физиологии нечисти я, опять же, несильна и как палач почти бесполезна, но одно знаю точно – в огне брода нет. И понадеялась справиться быстро – быстрее, чем с перерождённым, на которого я в перчатках идти не рискнула.

Они пьют силу до полного истощения и выгорания.

Чужая магия больно сжимала предплечья, но я давно привыкла к подобному и умела абстрагироваться. Подойдя к обелискам, я сдула с ладони пригоршню искр, выжигая свежую траву. Времени может быть много, а может быть, уже нет, но... Знаки я рисовала быстро, ребром левой ладони, сооружая западню. Кровь смешивалась с пеплом, заполняя земляные выемки. Недобиток примчится на запах почти проснувшимся, и тогда я смогу опознать его наверняка.

Тварь напала внезапно, когда я, всё закончив, встряхивала руки. За спиной сгустились лунные тени, свет от фонарей сошёлся в одной точке, и предупредительно рявкнул Стёпа. Я отскочила к обелискам, швырнув в нечисть сгустком пламени, но она увернулась, растворилась во влажном мраке. Лишь символы под моими ногами засияли серебром. М-мать, «муха»... А где одна, там и «гнездо» с «личинками»... И хорошо, если не вылупились...

Дальше я действовала очень быстро.

«Мухи» – слабая нечисть, но она легко отказывается от тела, вселяется в людей и откладывает в них «личинки» новых сущностей. А тут – сразу двое и без защиты, чёрт бы побрал мою «терапию»... Рассыпая искры, я обежала обелиски, замыкая «памятник» в кольцо пламени. Там, среди трещин «постамента», заметила свечение, но спящую нечисть символы сразу не опознали. Взлетев по ступенькам плит, я обхватила обелиск, и он вспыхнул жёлтым. И тварь заверещала пронзительно и тонко где-то под моими ногами.

Огонь объял «памятник», заплясал на плитах «постамента». Руки выкручивало болью, но я терпела. Прислушивалась. Смотрела. И заметила. Лимонно-зелёная тень прорывалась сквозь пламя внизу. К людям. И Стёпа, будь он неладен, опять решил помочь. Рассмотрел, глазастый, выскочил из-под ёлки и что-то крикнул. И «муха» обошла кольцо пламени – распалась на лоскуты, дымом поднялась в воздух, почуяв человека – и нужную оболочку.