Ведьмина сила

Но – может, и к лучшему. Меньше будет соплей при встрече и больше сведений. Даже двухсотлетние – не железные, и если знают, что за ними вот-вот придёт палач, если знают, что палач в городе, а их – тех, кто без амулетов защитников, – сольют или принесут в жертву... Картина получается интересной.

...а если Сфинкс где-то рядом, то ближе к ночи и ночью займусь не только предвестниками. Но и соседями. А пока – больница. И её персонал с пациентами. Проверить не помешает. Мне так крупно не повезло на заре жизни – попасть под руку Ехидне, – что должно повезти по мелочи сейчас, когда появился шанс от неё избавиться.

А в долги судьбы и прочие бумеранги я всегда верила. Фактически я ими работала.

Моя наставница однажды заметила: когда ты начинаешь верить в то, что с тобой ничего не случится, ты пропал – оно уже случилось. Хорошее или плохое – зависит от поступка, бумеранг породившего. Я старалась верить в хорошее. Ибо без силы веры моё предприятие не имело никакого смысла. Как и борьба за собственную жизнь.

Вечер полз по тенистым улицам сиреневыми сумерками, город нежился в майской прохладе. Я неспешно шла в знакомом направлении и интуитивно прислушивалась к своему состоянию. Есть не хочу. Спать – тоже. Обычно пытки изматывали и морально, и физически, а вот «разговор» с Пламенем, наоборот, придал сил. Я ощущала себя бодрой... и отдохнувшей. Готовой к подвигам. Наставница говорила, что обычно Верховные после беседы с Пламенем опустошены и лежат пластом, а я... Похоже, выжала его скрытую силу и забрала себе.

Теоретически палачи умели проделывать такое и с «клиентами», но это знание запретное, потерянное... И, кажется, случайно освоенное. Очень вовремя.

Больница встретила тишиной, тусклыми окнами, зажжёнными оранжевыми фонарями и шёпотом ветра в заросшем парке. Присев на скамейку у ворот, я закрыла глаза, прислушиваясь к многоголосью человеческих сердец. Больные люди всегда возвращали мне веру в будущее и собственные силы. Они решительно ничего не могли поделать со своими болезнями и травмами, только терпеть и ждать.

А вот я могла. И, проверив состояние коллег и их пациентов, нашла лишь два нарушения. И по обоим обращаться в одном направлении.

Встав, я обошла хирургический корпус. Стёпа, взъерошенный и злой, сидел на крыльце запасного выхода, и отчаянно дымил сигаретой. Третьей подряд. На разбитых, поросшей травой ступенях, валялась горка «бычков». Однако допёк его очередной «сложный» пациент... и я даже знаю, кто именно.