Солитариус

Дрозд не разглядел всего издалека: его косматое и длинноногое воображаемое будущее заслоняло собой новую героиню немой сцены, — но он был почти уверен, что уже сталкивался с этой женщиной и знает, что за цветы — белые и синие — лежат у неё в корзинке.

— Кто это? — спросила Вася с недоверием в голосе. — Как она появилась? Откуда пришла, с той стороны дома?

Он никогда не видел, чтобы Вася плакала. То есть всякое, конечно, случалось, но эта гордая девчонка всегда убегала от всех подальше, стоило первым слезам навернуться на её глаза; Дрозду же оставалось только смущаться и досадовать, что друг из него получается какой-то бесполезный.

— Замечательно! — холодно произнесла Вася, игнорируя всё, что творилось у неё на лице. — Два старых идиота встретились на закате жизни, чтобы повздыхать об упущенном счастье. Очень утешает.

Дрозда кольнула иголочка тревоги.

— С чего ты так решила?

— С того, что она сидит как чужая. Не очень похоже, что они вместе состарились. Почему она даже не обнимет его, не возьмёт за руку?

Дрозд выпрямился и сказал напрямик, как думал:

— У меня на такое пока не хватает смелости. Это же не от меня одного зависит.

Вася растерялась. Честное слово, растерялась, и минут десять они провели в полной тишине. Пространство вокруг старика расчистилось от осколков, из щелей между ступенями ветхого крыльца осторожно, словно на разведку, полезли жёлтые одуванчики; сорванная с петель дверь бесшумно встала точно в проём.

И солнце выглянуло — и под его обволакивающим сиянием Дрозд почувствовал, как чудовищно устал. Не вспомнив, когда спал в последний раз, он вновь прислонился головой к подлокотнику и прикрыл глаза. Стало легко и спокойно. Золотая пыльца искрилась между сомкнутыми веками, и чьи-то бережные пальцы, перебрав его волосы, скользнули по скуле.

— Ваня… Мне пора домой. А потом на учёбу ехать.

Его вытряхнуло из полусна как пыль из потёртого коврика.

Он машинально дотронулся до того места, где только что ощущал прикосновение, и неловко улыбнулся:

— Я всё провалил, да?

И в следующую секунду чуть не грохнулся на землю, потому что Вася резко отъехала в сторону, развернула к нему своё кресло и, вскинув подбородок, возмутилась:

— Дурак, ты на экзамене, что ли? — Это была прежняя Вася, сердитая и милосердная.