Солитариус

Пришло, наконец, не стерпело, ответило на вчерашний вызов?

Всё предстало перед Дроздом точь-в-точь таким, как он только что описывал. Болотная муть, зловещий тоннель младшего крыла, мелькающие в буроватом мареве фигурки детей. Беззаботный смех, от которого в животе сжимался липкий ужас. И даже стёкла из круглых зелёных донышек; неважно, были ли они на самом деле — он вспомнил их именно такими.

— Да, — прошептал рядом Ваня. Совсем белый, с капельками пота на висках, он прикрывал уши и мотал головой. — Душно и страшно, душно и страшно.

Он обхватил себя за плечи и побрёл к стене — туда, где стоял выложенный кафелем куб с раковиной, из которой бил крошечный фонтанчик. Там он сел на пол, съёжился, спрятал лицо в коленях и заплакал.

Барьеры тут же смело. Прорвало все плотины и дамбы. Завеса, так долго заслонявшая то, что было очевидно, наконец-то упала, и ослепшее сознание протёрло запотевшие очки.

«Можно я вынесу тебе твою фотографию? Хотя бы детскую, ладно?»

— Почему ты не узнал меня? Почему забыл? Что я натворил такого, что ты совсем меня не любишь? Ты же любишь других детей… А я ни в чём перед тобой не виноват! Я маленький и ничего не понимаю.

Дрозд стоял посреди бурлящего потока, в котором кувыркались многорукие тени, — запутавшийся в мыслях и чувствах, стреноженный ими, как лошадь. Будто на ходулях подковылял он к этому всхлипывающему комочку, споткнулся на последнем шаге, опустился на колени — почти упал, глупо бормоча:

— Как же это… Как это умер? Ведь вот же ты, живой, говоришь со мной, дышишь!

И легонько похлопал мальчика по запястью.

Ваня поднял голову и вытер рукавом куртки под носом.

— Но ты же сам так подумал, когда смотрел на фотографию. А я не существую без тебя. Я такой, какого ты хранишь у себя в душе, и не могу быть другим.

Есть такое место, давным-давно рассказывал отец, которое для каждого открывается по-разному и по-разному выглядит.

Оно называется Память.

Что-то произошло, по какой-то причине связь перетянулась, лопнула, и всё нарушилось, и воспоминание выпало из общей канвы, увидело свою жизнь зрением и сердцем Дрозда, услышало своё будущее. Дрозд инстинктивно подсел ближе к Ване.