"Злые игры"

Жена его если даже не любила, то, по крайней мере, точно не ненавидела, то есть домашним тираном и деспотом он не являлся. Бизнес, хоть и относится к той категории, которую экономически прозрачной не назовешь, все же не криминальный, а вполне себе легальный. Ясно, что без откатов, ухода от налогов и иных шалостей в нем не обошлось, так в России это скорее норма, чем отклонение от нее. Вот когда люди реально «вбелую» работают по всем направлениям, то здесь точно что-то неладно. Это или шпионы, или те, по кому учреждение, в котором мы сейчас находимся, плачет.

Но скелет-то в шкафу все равно есть. Только вот понять бы, где этот шкаф стоит и как его дверцу приоткрыть.

А Николай тем временем общался с кем-то из офиса Петрова, причем, судя по недовольной роже, его перекидывали с линии на линию.

– Капитан Нифонтов, – рыкнул он в трубку в очередной раз. – Московская полиция. Мне надо пообщаться с Олегом Эдуардовичем. И не надо меня еще на кого-то переключать, ясно? Я не клиент вашей организации, а представитель власти.

Чего? Когда? Понятно. А где он сейчас? Ясно. Спасибо.

Николай отнял трубку от уха, глубоко вздохнул и уставился на меня. Причем взгляд у него был довольно неприятный, такой оценивающе-задумчивый. И наводящий на нехорошие мысли.

– Да ладно? – первым нарушил молчание я. – Не может быть.

– Знаешь, Смолин, я, наверное, всем нашим скажу, чтобы они с тобой дела не имели больше. У тебя глаз черный и язык недобрый. Ты вот десять минут назад брякнул, что Петров в морге лежит с биркой на ноге, а он возьми да и в самом деле туда попади.

Помер наш бизнесмен нынче ночью.

– Ой, как интересно! – даже взвизгнула от переполнявших ее эмоций Жанна, вольготно расположившаяся в салоне микроавтобуса. – Надо же! Саш, так ты пророк?

– Знаешь, Коля, ты на меня не наговаривай, – потребовал у оперативника я, не разделяя восторгов своей спутницы. – Это не сглаз и не пророчество. Это элементарная логика и знание предмета. Черемисин достаточно спокойно пережил тот факт, что дом, деньги и все остальное достались жене, к которой он при жизни, похоже, неплохо относился.

Даже не побоюсь утверждать, что он ее любил. Но та выбесила призрак до крайности, продав долю в компании и тем самым заставив его перейти к жестким действиям. Бедолага эта про предательство не просто так упоминала. Скажу больше: это, скорее всего, даже не ее слова. Подсказать чьи?

– Причем предательство тут двойное, – кивнул, соглашаясь с моими словами Николай. – И жены, и друга.