Штрих в четвертом такте.

А в ней кратко описать настоящее положение дел с театром и музеем. И попросить этого Леонардо о встрече в назначенный нами час. Записку, кстати, смогу подбросить я.

- Каким это образом? - чуть ли не хором воскликнули мы.

Вместо ответа Алиса повернулась к юноше.

- Юра, среди работниц того ресторана найдется девушка одного со мной роста и телосложения?

- Вроде бы видел такую.

- Вот и отлично!

Ты договоришься с ней и проведешь меня в недра заведения, где я и перевоплощусь в официантку.

Наша подруга грустно улыбнулась.

- Мне это будет нетрудно. Я столько лет играла на сцене «Кушать подано!»

- А потом – что? – поинтересовалась я. – Допустим, ван Гарден, то бишь, господин Гарденин, записку получит. По-русски он говорит вполне сносно, стало быть, и прочесть ее сможет. Но как ему выйти с нами на связь?

Алиса задумалась.

- Можно написать там же адрес, по которому мы назначим встречу - уже не столь уверенно ответила она. – Или оставить номер телефона кого-то из нас.

- Слишком большой риск - покачала головой Василиса. - Вдруг иностранец испугается и покажет записку соответствующим органам? Может, лучше дать ему адрес моей электронной почты? Если меценат нам поверит, он пошлет письмо, и мы договоримся о личной встрече. Почта – это же не номер, по которому можно вычислить человека. Почту и взломать могут. И мы типа не причем…

- Ох, и заварили же мы кашу! – вздохнула я, подумав, что в случае неудачи, все мы дружно лишимся работы, а то и свободы.

- Но если шило воткнуто в сиденье и колется, куда бы ты ни сел, то помни, мой дружок, что приключений всегда бывает больше, чем хотел! – дурашливо пропел Юрка и тут же серьезно добавил:

- Крысандра, не ругай себя! Это глупо и непродуктивно.

- Все мы немного странные! – задумчиво произнесла Алиса. - Неловкие, не умеющие хорошо устраиваться в этой жизни, до сих пор верящие в дружбу и чудеса. Наверно, окружающим мы кажемся нелепыми, как…

- Черепаха в скворечнике! – неожиданно сказала я, и подружка улыбнулась.