Хмель и Клондайк

Не став поддаваться панике, я сунул свою бутылку водки в карман фуфайки, закрылся от немногочисленных посетителей спиной и на всякий случай протер блюдца, тарелки и кувшин. Потом спокойно поднялся на ноги и прошествовал на выход. Никто не оглянулся на меня, не окрикнул, не попытался остановить. Спящие посетители в подобных местах далеко не редкость, и никто не трогает их, пока остаются свободные места. Не буди лихо, пока спит тихо, – это как раз про здешних завсегдатаев.

Миновав гардероб, я поднялся на первый этаж, уселся в «буханку» и отправился домой.

Причина смерти Мартыненко не особо занимала меня, если не сказать, что не занимала вовсе. Так получилось, только и всего; роковое стечение обстоятельств. Да и какая разница, в самом‑то деле? Слез по этому подонку никто лить не станет. Я – так уж точно.

Загнав УАЗ на задний двор, я заскочил к себе переодеться, а только спустился в бар, меня немедленно взял в оборот Николай Гордеев, сосед и совладелец особняка.

– Слава! – протянул он руку.

– Привет! – Я пожал плотную ладонь и дежурно поинтересовался: – Как жизнь?

– Полна вопросов, – ответил вдруг Николай. – Есть минутка?

Я кивнул на свободный столик.

– Здесь посидим? Или тебе приватно?

– Пошли вниз, – решил Гордеев, изрядно меня этим выбором озадачив.

Не выказывая собственной обеспокоенности, я выкачал остатки стаута из бочки в кувшин и повел соседа в подвал. Там разлил пиво по кружкам и уселся за стол.

– Слав, ты чего мне не сказал, что тебя тут грабили? – спросил Николай, опускаясь напротив.

Я покосился на кое‑как приставленный к стене стеллаж, но сразу взял себя в руки и с показным безразличием ответил:

– Да ерунда, дело житейское. Можно сказать, и не было ничего.

– Слав, ну как не было? – удивился Николай. – Через три дня… или там четыре примерно я двух мужиков у себя в лавке застрелил. Сначала к тебе, затем ко мне – как‑то не очень на совпадение похоже, согласись.

Я поморщился и спросил:

– Тебе кто рассказал‑то?

– Гамлет рассказал, – вздохнул сосед, глянув на меня с некоторым даже сочувствием.

– Ты же его не просил не рассказывать, верно? Вот он и рассказал, когда я его расспрашивал про тех из Семеры, что ко мне зашли. Он думал, что я знаю.

– Ну ограбили и ограбили, – махнул я рукой. – Кассу взяли. Бывает. Что рассказывать‑то?

– Слава, за домом опять следили, сегодня, – ошеломил вдруг меня Николай неожиданным заявлением. – Семера. Не заметил?

– Чего? – опешил я. – Сегодня?!

– Сегодня.