Хмель и Клондайк

Впрочем, поплатился он совсем за другое…

Я несколько раз глубоко вздохнул и поднялся с табурета, но прежде чем вышел из‑за стойки, зазвонил телефонный аппарат. Резкое дребезжание ударило по нервам, бешено заколотилось сердце, всколыхнулись унявшиеся было страхи, но я не поддался панике, снял трубку и спокойно произнес:

– Алло?

– Слава! – послышался голос Ирины. – Я перед сменой решила тебе позвонить, а то ты совсем пропал. У тебя все в порядке?

Я посмотрел на покойника с мешком на голове и произнес, зажимая двумя пальцами нос:

– Ирин, сейчас не очень удобно разговаривать.

– У тебя все в порядке?

– Все в порядке, – уверил я подругу. – Я же говорил – слег с простудой, сейчас сдам бар Ивану и пойду к себе отлеживаться.

– Принести лекарства?

– Если насморк лечить, он пройдет через неделю, если не лечить, то через семь дней.

– Ладно, я побежала, – заторопилась тогда девушка. – Позвоню вечером, хорошо?

– Непременно звони. Я немного оклемаюсь, и увидимся, чтобы тебя не заражать.

– Целую!

Раздались короткие гудки, я бросил трубку на рычажки, взял куртку и ключи от «буханки», ухватил покойника за ноги и потянул его к двери черного хода.

Вернулся в бар и нервно вздрогнул, заслышав стук в дверь.

Вашу ж мать, кого еще принесло?!

– Дядя Слава! – послышался вдруг голос Ивана Грачева. – Открывай!

Я сунул пневматическую винтовку под прилавок, убрал каракулевую шапку и папку дознавателя в непрозрачный пакет и запустил в бар помощника.

– А чего на засов заперся? – удивился тот.

– Только с пробежки вернулся, даже умыться не успел, – спокойно ответил я.

– А! – протянул парень. – Дело хорошее. Физкульт‑привет!

– Физкульт‑физкульт, – пробормотал я и предупредил: – Поеду кеги из «Западного полюса» забрать, если вдруг Ирина позвонит, скажи, что я весь в соплях к себе ушел и просил не будить.

– Отношения зашли в тупик? – удивился Иван.

– Нет, – поморщился я.

– По вам не скажешь.

– В общем, вернусь через пару часов.

Я прихватил с собой пакет и «Шершень» и направился на задний двор. Завел двигатель, уселся за руль и надолго замер так, пытаясь осмыслить случившееся.

Ко мне вламывалось трое. Одного точно застрелили в «Большой Охоте», второй остывает позади меня. Вопрос даже не в том, где третий; вопрос в том, где таблетки и штампы.